В брачную ночь тёща увидела, что зять опасно обращается с её дочерью, и вмешалась без лишних слов

Перед собранием они поехали в больницу. Оксана решила сама забрать документы и сказать Руслану, что уходит. Дорошенко ждал в коридоре, Галина остановилась снаружи палаты. Через стекло она видела дочь, но не вошла вслед за ней.

Руслан лежал с ногой в гипсе на специальной раме. Увидев жену, заплакал: он знал, что она всё-таки придёт. Оксана не отошла от двери.

— Мне нужен мой паспорт. И я подаю на развод.

Слёзы на его лице остались, а выражение сразу изменилось. Он спросил, мать ли заставила её. Услышав отрицание, напомнил: она его жена, брак совсем недавно зарегистрирован, нельзя просто встать и уйти.

— Для меня наша жизнь вместе закончилась, — ответила Оксана.

Руслан попытался приподняться, поморщился. Обвинил её в том, что из-за одного скандала она вычёркивает всё хорошее. Тогда она назвала по порядку то, что он сделал: изучил её семью, разлучил с матерью, подделал подпись, принуждал распорядиться и братовой землёй.

Руслан заговорил об отце, который всё придумал, о предприятии, которое нужно было спасти.

— Это следователю расскажешь, — сказала Оксана.

Он протянул руку, повторяя, что любит. Она посмотрела на пальцы, от которых ещё оставались следы на шее.

— Тебе нравилось, что я боюсь тебя потерять. Но это не значит, что ты меня любил.

Паспорт лежал в тумбочке. Под ним обнаружилась маленькая бархатная коробка с кольцом. Оксана сняла обручальное и положила рядом. Руслан пообещал, что она пожалеет.

— Пусть даже так. Но дальше решать буду сама.

Выйдя, дочь сама взяла Галину за руку. Мать не стала спрашивать, что ей говорили в палате. Очень легко было сейчас начать командовать из желания уберечь: куда ехать, что отвечать, когда перестать плакать. Но Оксане уже достаточно долго указывали, что она обязана чувствовать. Из спальни её вывела мать. Из этой палаты она вышла по собственному решению.

К десяти возле дома культуры собралась почти вся округа. На сцене висел плакат, обещавший с новым комплексом новое будущее. Работники предприятия теснились возле Павла Андреевича, его родня заняла первый ряд. Валентина сразу подняла телефон, едва увидела Галину.

— Пришла-таки! Снимайте, вот она.

На Галине была прежняя вышитая безрукавка, под ней — простой тёмный костюм. Красный пояс остался дома. Она уже не нуждалась в нём, чтобы помнить, кем была. Рядом шли Оксана, Даня, Нина Васильевна, Ирина и Леонид Петрович. Дорошенко остановился у входа. За столом раскладывал карты землеустроитель.

Павел поднялся на сцену раньше, чем началось обсуждение проекта. Сказал, что вынужден сперва рассказать о беде, случившейся в его доме: семья с уважением приняла женщину, а та без всякой причины покалечила его сына. На экран вывели обрезанный ролик. Руслан на полу, Галина держит его руку — снова только последние секунды.

— Теперь она хочет оставить без заработка двести семей, — продолжал Павел. — Срывает строительство, потому что ей мало предложили за землю.

Из глубины зала крикнули, что это неправда. Валентина предложила дать слово самой Галине. Та подошла к сцене.

— Да, я применила бросок. При падении Руслан сломал ногу.

По рядам прошёл шум. Павел удовлетворённо напомнил, что признание слышали все. Галина дождалась тишины.

— Теперь нужно услышать, что происходило до тех кадров, которые вам показали.

Оксана развязала платок. Сидевшие впереди увидели тёмные следы на шее и перестали переговариваться.

— Это сделал мой муж. В свадебную ночь он требовал доверенность и сжимал мне горло. Мама заставила его отпустить меня.

Валентина закричала, что девушку настроили, она повторяет материнскую ложь. Дорошенко встал и сообщил: повреждения зафиксированы врачом сразу после происшествия, заявление принято, обстоятельства нападения проверяют. Павел повысил голос: пусть молодые и поссорились, но это не даёт торговке права ломать кости.

На сцену вышел Леонид Петрович. В семьдесят пять он держался прямо, говорил спокойно.

— Шесть лет я тренировал Галину Бондаренко. Она получила звание мастера спорта, была кандидатом в сборную. Здесь она применила защитный бросок, затем удержание. Как только опасность прекратилась, удерживать перестала. Намерение продолжать расправу выглядело бы иначе.

Павел отмахнулся: давний знакомый, понятно, кого защищает. Оксана предложила тогда послушать людей, в чьём знакомстве с семьёй никто не усомнится. Даня подключил телефон к звуковой системе.

В зале прозвучал голос Павла. Он обсуждал с Русланом отчуждение Оксаны от матери, получение доверенности после свадьбы, напоминал, что женился сын вовсе не ради любви. Теперь каждое слово слышали те, перед кем он только что говорил о благополучии семей…