В брачную ночь тёща увидела, что зять опасно обращается с её дочерью, и вмешалась без лишних слов

Павел бросился к аппаратуре. Дорошенко не позволил ему пройти. Запись доиграла. Несколько работников предприятия поднялись. Пожилой тракторист спросил, не ради этого ли их торопили продавать паи. Коваль закричал, что частную беседу вырвали из контекста.

Тогда Ирина подошла с папкой.

— Вот документы, к которым относится эта беседа.

Землеустроитель вывел схему на экран. Красная полоса пересекала сад Бондаренко. В приложении было сказано, что собственники согласились на продажу. Однако необходимого согласия со стороны второго владельца не было, разрешения на распоряжение долей ребёнка — тоже. Оксана Викторовна оспаривала подпись.

— Росчерк мой, — пояснила она. — Только ставила я его на чистом листе, по просьбе Руслана. Этот договор мне не показывали.

Галина разложила тетрадь свёкра и старый акт. Рассказала, где сохранился межевой камень: на схемах Коваля часть их земли уже числилась за ним, хотя семья её не продавала. Землеустроитель сравнил бумаги. Номера актов совпадали, координаты различались. Для окончательного вывода требовалась официальная экспертиза. Дорошенко подтвердил, что материалы направлены следователю.

Павел оглядел ряды. Люди, собравшиеся поддержать его проект, теперь ждали совсем иных ответов. Привычная уверенность в их послушании уходила, и он снова попытался напугать.

— Не будет сделки — закроется предприятие! Из-за них зарплаты лишитесь, а потом к кому пойдёте?

Галина ответила, что причины не в отказе Оксаны: деньги взяты за чужую землю. Павел стал перечислять, что построил, сколько лет давал людям работу, сколько семей кормил.

— Но это не даёт вам права распоряжаться самими людьми, — сказала она. — Они вам свои жизни не продавали.

Валентина попыталась увести брата, однако он оттолкнул её и пошёл к Оксане. Потребовал, чтобы невестка немедленно объявила запись подделкой. Дочь Галины осталась на месте.

— В вашу семью я вошла совсем недавно. И уже поняла, почему там все делают вид, что ничего не слышат, когда женщину бьют.

Он напомнил о Руслане в больнице. Оксана ответила: тот оказался там после собственного нападения. Тогда Павел повернулся к её матери и обвинил сразу во всём — разрушенном браке, травме сына, лишённом будущего посёлке.

Галина чувствовала усталость каждой мышцей, но говорила без крика:

— Брак разрушен тем, что Руслан сделал с моей дочерью. Травму он получил, когда его останавливали. А деньги за будущее этих людей вы взяли ещё до того, как спросили их согласия.

Сначала захлопала Нина Васильевна. Следом Ирина, потом несколько человек с задних рядов. Через мгновение поднялись десятки людей. Павел стоял на сцене и смотрел на них, не находя привычной тишины, в которой все ждали его следующего приказа.

У двери появились двое сотрудников полиции. Коваля попросили пройти для объяснений по поводу документов и возможной связи с поджогом. Валентина возмущалась показным представлением. Ирина ответила, что дальше будут разбираться с бумагами, сколько бы та ни снимала происходящее.

Проходя мимо Галины, Павел задержался.

— Считаешь, всё, победила?

Она посмотрела на дочь.

— Я успокоюсь, когда она перестанет вздрагивать у двери. До этого ещё далеко.

Оксана услышала и крепче сжала материнскую руку. После собрания их окружили. Кто-то просил прощения за свадебные насмешки, кто-то рассказывал о собственной продаже земли под давлением. Вера сообщила, что женщины с рынка уже собрали подписи с требованием вернуть Галине торговое место.

— Одного ролика хватило, чтобы мы решили, будто всё знаем, — призналась она. — Прости нас.

— В другой раз сначала спросите о том, чего камера не показала.

У ступеней их догнал Леонид Петрович. Сказал, что бросок получился хороший, только опорную ногу Галина теперь ставит медленнее. Она впервые за эти двое суток рассмеялась: тридцать пять лет без тренировок даром не проходят.

Тренер предложил возвращаться — учить девочек. В посёлке есть зал, который три вечера в неделю пустует. Галина начала было спрашивать, не поздно ли в её возрасте, но Леонид Петрович перебил: пора уже перестать ждать, кто разрешит ей заняться своим делом. Эти слова она запомнила…