В день своего 80-летия бабушка оказалась в доме престарелых, но вскоре внуки поняли, что рано списали её со счетов

Галина Михайловна только пожала плечами. Видимо, сотрудники увидели дату в документах и подсказали. О том, что это не просто день рождения, а юбилей, внуки так и не задумались.

Позже работники пансионата принесли ей чай, нашли несколько конфет, поздравили всем отделением. От чужой доброты она расплакалась сильнее, чем от родной холодности. Это был не дом, конечно. Коридоры здесь казались длиннее, чем были на самом деле, двери хлопали глухо, а шаги дежурной по ночам слышались особенно отчётливо. Комната пахла лекарствами и старой краской, кровать скрипела, соседка у окна всю ночь ворочалась и бурчала, а другая старалась говорить тихо, потому что была уверена: за ней наблюдают невидимые службы. Но там хотя бы кто-то спрашивал, не болит ли голова, не нужно ли поправить подушку, не хочется ли выйти в коридор.

Таких, как Галина Михайловна, было много. Одних привозили дети, других племянники, третьих дальние родственники, которым срочно понадобилась комната, доля или целая квартира. Навещали немногих. В основном старики жили от завтрака до ужина, от процедуры до прогулки, а сотрудники, как могли, придумывали им занятия, чтобы дни не слипались в одну бесцветную полосу.

Внуки тем временем устроили свою жизнь по-новому.

Примерно через месяц старший всё-таки вспомнил о бабушке. Сам ехать не собирался: дела, встречи, ремонт, покупатели, переезды. Поэтому он набрал знакомого, Данила. Начал издалека — спросил, как семья, как работа, что нового. Данило сразу понял: просто так тот не звонит.

— Слушай, Даня, — наконец перешёл к делу приятель, — ты же вроде каждую неделю в ту сторону ездишь?

— Бывает. А что?