В последний момент женщина закричала, чтобы гроб не отправляли дальше, и её тревога оказалась не случайной
— Вот тогда удача сама пришла ко мне. Павла объявил погибшим. А вместо него подложил мертвого бездомного, которого никто не стал бы искать.
Вдруг Артем запрокинул голову и рассмеялся. Смех был резкий, неприятный, как скрежет.
— Что, следователь, не верите? Думаете, так не бывает? Бывает. Еще как бывает.
Он продолжал хохотать, пытаясь выглядеть безумным. Но Денис видел перед собой не сумасшедшего, а расчетливого человека, который снова играет роль. На лице следователя не дрогнул ни один мускул.
Артем и дальше упорно изображал расстройство. На каждом допросе он путал показания, строил нелепые гримасы, внезапно смеялся, хватался за голову. Он был уверен, что сумеет обмануть систему так же, как прежде обманывал близких.
Сорвался он только один раз — в зале суда.
Когда увидел Павла и Веру Степановну.
Павел был бледен, похудевший, но живой. Вера Степановна сидела рядом, сжимая в руках платок. Ее глаза не отрывались от Артема.
— Артемушка, — тихо сказала она, и голос ее задрожал. — За что? Ты ведь нам почти родной был.
Эти слова словно ударили его.
— Почти? — выкрикнул он. — Вот оно! Всегда «почти»! А я не почти. Я родной!
В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то сдавленно вдохнул.
— Я всю жизнь был для вас чужим довеском, — продолжал Артем. — Вторым после вашего Павла. А ведь Виктор — мой отец. Твой муж. Значит, я имел право на все не меньше него!
Вера Степановна смотрела на него ошеломленно. В памяти вдруг поднялись давние шепотки, от которых она всю жизнь отмахивалась. Говорили, что Виктор изменял ей. Говорили, что ребенок подруги похож на него чем-то неуловимым. Она не хотела верить. А потом Виктор почему-то резко отказался усыновлять Артема — и она тоже не стала настаивать.
Теперь прошлое обрушилось на нее с такой болью, что слова застряли в горле.
— Я буду молиться за тебя, — наконец прошептала она.
И сдержала обещание…
