В последний момент женщина закричала, чтобы гроб не отправляли дальше, и её тревога оказалась не случайной

— Потому что, говорят, обгорел сильно, — ответил Роман. — Начальник краем уха что-то такое говорил. А тебе-то что?

Егор медленно поднялся.

— Давай посмотрим.

Роман уставился на него с недоверием.

— Ты совсем с ума сошел? Насмотрелся всякой ерунды?

— Быстро открутим, глянем и закроем обратно. Никто не узнает.

— Мне это зачем?

Егор не ответил. Он сам не знал, зачем. Просто тревога внутри не давала покоя.

Роман почесал затылок, затем хмыкнул:

— Ладно. Но после смены ты угощаешь меня ужином. Не в забегаловке, а нормально. Согласен?

— Согласен, — уже тише сказал Егор.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, будто ждали, что кто-нибудь передумает. Потом взялись за инструменты.

Крышка поддалась не сразу. Когда тяжелая доска сдвинулась, оба замерли.

В гробу лежал мужчина. Мертвый — в этом сомнений не было. Но он совсем не походил на тело человека, погибшего в огне. На коже были следы ожогов, однако не такие, чтобы хоронить в закрытом гробу. И главное — лицо не совпадало с фотографией, которую показывала Вера Степановна.

Егор медленно поднял руку и указал на покойника.

— Это не он, — прошептал он. — Не тот, кого она показывала. Роман, клянусь, не тот.

Роман побледнел, но попытался держаться…