В семье мужа ужинали без меня каждый вечер, пока однажды я не вернулась домой раньше обычного

После работы она села не на автобус домой, а на другой, в сторону старого района, где жила мама. Дорога была длиннее, с пересадкой, но Светлана чувствовала странное облегчение. Ей не нужно было спешить в квартиру, где за столом для нее не находилось места. Не нужно было гадать, осталась ли ей каша. Не нужно было притворяться, что все нормально.

У подъезда родительского дома она оказалась ровно в пять двадцать пять. Старый двор, знакомые с детства скамейки, облупленная дверь, запах еды из соседних квартир — все это вдруг показалось таким родным, что Светлана остановилась и глубоко вдохнула. Здесь ее когда-то ждали всегда.

Анна Викторовна открыла дверь почти сразу. На ней был фартук, щеки раскраснелись от плиты, глаза светились тревожной радостью.

— Пришла. Заходи скорее, последнее блюдо как раз готово.

В квартире было тепло. На столе уже стояли два комплекта приборов. Два — и это было правильно, потому что их было двое. Не пять вместо шести. Не «кому-то места не хватило». На столе стояли тушеные ребрышки, жареные креветки, тушеная капуста и томатный суп с яйцом. Все любимое. Все горячее.

— Мам, зачем так много? Мы же вдвоем не съедим.

— Сегодня не съедим, завтра доедим, — улыбнулась Анна Викторовна. — Для тебя готовить мне только в радость. Садись.

Светлана села. Мама положила ей большой кусок ребрышка, несколько креветок, подлила супа.

— Ешь. Смотри, как похудела. Тебя там вообще кормят?

Светлана опустила голову и начала есть. Мясо было мягким, соус — знакомым с детства, креветки — чуть острыми, как она любила. Она боялась заговорить, потому что тогда расплачется. Поэтому ела молча, почти жадно. Анна Викторовна тоже молчала, только подкладывала и смотрела с болью.

— Ешь спокойно, — тихо сказала мама. — Никто не отнимет.

И от этих слов Светлана едва не заплакала прямо над тарелкой…