В тюрьме не могли понять, как женщины в полной изоляции забеременели, пока не подняли архив видеонаблюдения

После подтверждения беременности замкнутый порядок тюрьмы будто дал незримую трещину. До этого каждый шаг, поднос и поворот ключа казались учтёнными. Заключённые с высшей мерой наказания содержались отдельно, и в двух самых защищённых секторах не было мужчин из числа охраны, медиков или раздатчиков пищи. Доступ к камерам открывался только по именному разрешению дежурной, а электронная карта сохраняла точное время.

Первой от работы отстранили Наталью Гордиенко, которая последней видела Анну перед обмороком. Это было не обвинение, а мера на время проверки. Её смену восстановили по минутам и убедились: она не покидала поста и не открывала дверь без указанной в журнале причины. Единственный выход Анны за пределы камеры, не считая ежедневной прогулки, был связан с плановым медицинским осмотром, прошедшим под наблюдением и без отклонений от инструкции.

Саму Анну вернули в камеру, установив там дополнительную переносную камеру. Теперь за ней следили непрерывно, хотя она по-прежнему вела себя спокойно. Вскоре по блоку поползли слухи. Одни сотрудники видели в беременности попытку отложить приговор, другие подозревали тайную связь, а третьи вспоминали истории о врачебных ошибках. Ни одна версия не согласовывалась с документами.

Важная деталь нашлась в медицинской карте. За три месяца до обморока Анна просила выдать ей витамины и препараты для укрепления крови. Тогда она ссылалась на головокружение, и просьба не вызвала никаких подозрений. Теперь запись показывала, что женщина давно знала о своём состоянии и обдуманно скрывала его. При этом она не просила теста, не жаловалась на изменения в самочувствии и не привлекала к себе внимания.

Десятки сотрудников снова и снова просматривали архивные записи. Они проверяли доставку завтраков, осмотры, вынос мусора, раздачу мыла и каждый обход. Показания сопоставляли с кадрами, но все люди находились на своих местах и действовали по инструкциям. Папки на столе Савчука становились толще, а разгадка не приближалась. Чем точнее выглядела система, тем невероятнее казался факт беременности.

На закрытом совещании Савчук потребовал найти либо конкретную ошибку, либо пробел в правилах. Он не собирался принимать ссылку на необъяснимое и хотел услышать правду, какой бы неудобной она ни оказалась. Вскоре выяснилось, что комиссия всё время искала вход в камеру, не допуская, что для тайной связи мог существовать совсем иной путь.

Перелом наступил, когда техническая служба подняла летние журналы. За несколько месяцев до обнаружения беременности в соседнем здании произошёл сбой электропитания. Для уборки технического помещения и проверки кабелей туда направили мужчину-заключённого. Его рабочая зона не принадлежала женскому блоку, но граничила с ним. В распоряжении о назначении стояло имя двадцатишестилетнего Даниила Черненко…