Вернувшись домой, я нашла бабушку на полу, но её странная просьба заставила меня притвориться без сознания
«Чуть потуже в талии, Катенька». Голос Ирины был сладким, как перезревшая груша. «Я хочу, чтобы все ахнули. Это будет мой триумф». Екатерина стояла на коленях перед золовкой, держа во рту булавки. Руки ее привычно разглаживали складки тяжелого изумрудного атласа, пока Ирина вертелась перед зеркалом в гостиной.
«Конечно», — пробормотала Екатерина, вынимая булавку. «Сейчас заколю». Каждое прикосновение к ткани, которая облегала тело врага, вызывало у нее физическую тошноту.
Она знала, для чего это платье. «Праздничное», как сказала Ирина. «Для банкета в честь успешной сделки».
Сделки, которая лишит Екатерину и ее семью крыши над головой. Ирина сияла. Она похудела, сделала новую стрижку, и теперь выглядела не как уставшая неудачница-риелтор, а как хищная бизнес-леди.
Она уже мысленно жила в новой реальности, где деньги текли рекой, а старые долги были забыты. «Ты знаешь, Кать, — Ирина небрежно поправила локон, глядя на свое отражение, — я думаю, тебе стоит поменять шторы в этой комнате. Эти бархатные пылесборники уже никуда не годятся. Светлые, легкие, вот что нужно». Екатерина сжала ткань так сильно, что иголка уколола палец.
Крошечная капля крови выступила на коже. «Зачем менять? Нам нравятся эти шторы. Дедушка их любил».
«Ой, ну дедушка твой был старьевщиком, царствие ему небесное, — фыркнула Ирина. — Надо жить будущим, Катя. Будущим. Вот я, например, чувствую, что скоро все изменится. Глобально». Она подмигнула своему отражению, и Екатерина увидела в зеркале этот взгляд, торжествующий, жадный, полный презрения к тем, кто не умеет жить.
«Повернись, пожалуйста, — попросила Екатерина. — Спинку надо проверить». Ирина послушно повернулась.
Екатерина провела рукой по позвоночнику золовки, расправляя молнию. Одно резкое движение, и можно было бы вонзить булавку глубоко, до кости. Но Екатерина лишь аккуратно заколола лишнюю ткань.
«Идеально сидит, — сказала Екатерина. — Ты будешь королевой».
«Я знаю», — довольно рассмеялась Ирина.
«Спасибо, дорогая. Ты все-таки мастер. Жаль, что твой талант пропадает в этих стенах».
«Скоро ты узнаешь, на что способен мой талант», — подумала Екатерина, поднимаясь с колен.
Вслух она спросила: «Чай будешь? Тот самый, твой любимый, с травами?»
Лицо Ирины на мгновение застыло, но потом расплылось в улыбке. «О, ты оценила? Я же говорила, чудо-средство».
«Да». Екатерина заставила себя посмотреть ей прямо в глаза. «Я так хорошо сплю после него. Просто проваливаюсь. И Вера Андреевна тоже. Спасибо тебе, Ира. Ты так о нас заботишься».
Ирина просияла. В ее глазах исчезли последние остатки настороженности. Она поверила.
Она окончательно поверила, что перед ней — глупая, благодарная овца, которая сама подставляет шею под нож. «Ну что ты, мы же семья! Для семьи ничего не жалко, — воскликнула она, обнимая Екатерину за плечи. — Неси чай, отметим примерку».
От нее пахло теми же духами, что и в ту страшную ночь. На кухне Екатерина дрожащими руками насыпала заварку.
Она слышала, как в гостиной Ирина напевает какую-то веселую мелодию, кружась в недошитом платье. «Смейся», — думала Екатерина, заливая кипяток. «Смейся, пока можешь…»
