Во время операции мужчина случайно услышал разговор врача и понял, что от него что-то скрывают

Ресторан в старом центре сиял хрусталём, тёплым светом и натёртым до блеска деревом. Я выбрал небольшой банкетный зал с тяжёлыми шторами, мягкими креслами и той спокойной роскошью, которая не кричит, а просто показывает счёт. На столах стояли холодные закуски, рыба, мясо, дорогие бокалы. Оксана весь день порхала вокруг подготовки, будто это была премьера её личного спектакля.

Она надела платье жемчужного оттенка, открывающее плечи, и колье, которое я подарил утром. Камни ловили свет и рассыпали по коже маленькие вспышки. Оксана была красива. До боли красива. В какой-то миг я даже поймал себя на старом привычном восхищении и тут же ощутил отвращение к самому себе.

Гости прибывали неторопливо. Деловые партнёры с тяжёлыми лицами и дорогими часами, их жёны, Оксанины подруги с громким смехом и одинаково гладкими лицами, родственники, которые радовались уже тому, что их позвали в такое место. Я встречал всех у входа, принимал поздравления, жал руки, улыбался.

— Николай Романович, тридцать лет! — хлопали меня по плечу. — Вот это выдержка!

— Да, — отвечал я. — Выдержка у меня хорошая.

Тарас стоял у аппаратуры в углу зала. Без галстука, в простом тёмном пиджаке. Мы встретились глазами. Он едва заметно кивнул.

Богдан появился эффектно, как всегда. В дорогом костюме, с огромным букетом белых роз, с улыбкой человека, который уверен, что его любят в любом помещении, куда он входит.

— За молодых! — громко сказал он, и зал оживился.

Он подошёл к Оксане, поцеловал ей руку. Чуть дольше, чем положено другу семьи. Раньше я, может быть, списал бы это на артистичность. Теперь видел в этом печать владельца.

Следом пришёл Рома. Уставший, вежливый, немного смущённый.

— Пап, поздравляю, — сказал он и обнял меня. — Прости, задержался.

— Главное, что ты здесь, — ответил я и положил ладонь ему на плечо.

Мне было трудно смотреть на него. Не потому, что он был виноват. Нет. Виноваты были другие. Но в его лице жила вся их ложь, и от этого сердце сжималось так, будто его брали в кулак.

Банкет начался. Тосты лились один за другим. Кричали «горько», смеялись, звенели бокалы. Я целовал Оксану под аплодисменты гостей и чувствовал вкус её помады — сладкий, плотный, чужой. Она улыбалась так искренне, что почти можно было поверить в счастье.

Третьим слово взял Богдан. Он поднялся, постучал ложечкой по бокалу и дождался тишины.

— Друзья, я знаю эту семью много лет, — начал он своим мягким, поставленным голосом. — Я видел, как Николай работал, не жалея себя. Видел, как Оксана берегла дом, как они растили детей, как поддерживали друг друга. Для меня они всегда были примером того, что настоящая любовь способна пережить время.

Он говорил красиво. О верности. О дружбе. О семейном очаге. О мужчинах, которые строят, и женщинах, которые сохраняют тепло. Оксана промокнула уголок глаза салфеткой. Кто-то из гостей умилённо вздохнул.

— Так выпьем за этот союз, — закончил Богдан, подняв бокал. — Пусть он будет долгим, крепким и счастливым.

Я встал.

— Спасибо, Богдан, — сказал я громко. — Слова замечательные. Ты всегда умел говорить убедительно.

Зал притих. Я взял микрофон и оглядел лица. Все ждали обычной ответной речи: немного благодарности, немного шуток, немного слёз.

— Тридцать лет — срок серьёзный, — продолжил я. — За это время можно построить дом, вырастить детей, заработать состояние, потерять здоровье. А можно прожить рядом с человеком и так и не понять, какую роль тебе отвели.

Оксана перестала улыбаться.

— Вы знаете, я человек цифр, — сказал я. — Люблю отчётность. Поэтому сегодня, в честь нашей годовщины, я подготовил небольшой итоговый доклад. Семейный баланс за тридцать лет.

Я кивнул Тарасу. Свет погас. На экране за моей спиной появился первый снимок.

Оксана и Богдан у больницы много лет назад. Зернистое старое фото. Он стоит слишком близко, рука лежит у неё на талии. В зале прошёл лёгкий шорох.

— Коля, что это? — Оксана попыталась рассмеяться, но смех сорвался. — Просто старый снимок после моей выписки.

— Конечно, — согласился я. — Начнём с истории. Любой отчёт требует вступления…