Во время операции мужчина случайно услышал разговор врача и понял, что от него что-то скрывают

Второй слайд вывел банковские строки: даты, переводы, получатели. Никаких лишних эмоций, только сухая арифметика.

— Вот семейные расходы, — сказал я. — Деньги, которые много лет уходили на благотворительность, поддержку образования, медицинские нужды и прочие красивые цели. А вот фонд, оплативший стажировку нашего талантливого Ромы. Посмотрите на цепочку учредителей. Фамилия в нижнем углу, думаю, знакома не только мне.

На экране появилась схема связей. Стрелки вели к родственнице Богдана. Разговоры за столами оборвались. Стало слышно, как гудит проектор.

— Коля, прекрати, — произнесла Оксана уже не улыбаясь. — Ты не в себе.

Я не ответил ей. Следующий слайд был генетическим заключением.

— А это, — я повернулся к Роме, который сидел белый, с застывшим лицом, — самый дорогой актив нашего семейного предприятия. Результат экспертизы. Вероятность отцовства Богдана Мироновича — девяносто девять и девять процента. Моя — ноль.

Кто-то ахнул. Упала вилка. В дальнем углу женщина закрыла рот ладонью.

Рома медленно поднялся, но словно не понял, куда идти. Он смотрел то на меня, то на мать, то на Богдана.

— Мама? — спросил он тихо.

Оксана вскочила.

— Выключите это! — крикнула она. — Николай сошёл с ума! Тарас, немедленно убери! Ты не понимаешь, что делаешь!

Тарас даже не пошевелился.

На экране пошли фотографии последних недель: Оксана входит в дом Богдана, выходит с ним, смеётся у машины, он поправляет ей шарф. Затем — документы по операции, журналы, строки расходных материалов, заключение специалиста.

— Пока я лежал под ножом у лучшего друга, — говорил я спокойно, и от этого спокойствия зал будто каменел ещё сильнее, — операция оказалась спектаклем. Видимостью. Такой же, как наш брак. Такой же, как тост о верности, который мы только что услышали.

Богдан сидел неподвижно. Рубашка у ворота натянулась, пальцы вцепились в скатерть. Лицо покрылось пятнами. В первый раз за все годы он выглядел не блестящим, не уверенным, не победителем. Старым испуганным мужчиной, которого вывели на свет.

Я подошёл к его столу.

— Красиво говорил, Богдан. Про дружбу особенно.

Я взял бокал красного вина, стоявший перед ним, и медленно вылил ему на грудь. Тёмная жидкость растеклась по белой ткани.

— Поздравляю вас обоих, — сказал я. — Горько.

Оксана разрыдалась. Рома оттолкнул стул и вышел из зала, почти побежал. Гости сидели в шоке: кто-то собирал сумку, кто-то шептался, кто-то держал телефон, не понимая, снимать или спрятать глаза.

Я положил микрофон на стол. Он неприятно пискнул.

— Банкет окончен. Счёт оплачен.

У дверей меня ждал Тарас. Он молча подал пальто. Мы вышли на улицу. Снег перестал. Воздух был холодным, чистым, почти прозрачным.

— Пойдём, батя, — сказал Тарас. — Тут дышать нечем.

Я вдохнул полной грудью. Рядом шёл мой сын. Не идеальная семья, не красивая картинка, не ложь в дорогой упаковке. Один настоящий человек рядом — и этого оказалось достаточно, чтобы не упасть…