Врач опоздал на собственную свадьбу, спасая ребёнка, и у ресторана узнал, что его уже заменили

Во двор ресторана медленно вкатилась темная пыльная машина. Она остановилась так близко к нарядной толпе, что несколько человек невольно отступили. Дверца открылась, и на асфальт вышел тот самый пожилой мужчина, которого Артем видел утром у реанимации: широкие плечи, темное пальто, крупные рабочие руки.

Он подошел прямо к Артему и крепко пожал ему ладонь.

— Доктор. Корней Яковлевич Дорошенко. Я владелец большого машиностроительного завода. Тимофей — мой внук. Сегодня вы вытащили его оттуда, откуда обычно не возвращаются.

Фамилия повисла над парковкой тяжелым предметом. Вокруг сразу стало тише. Кто-то перестал шептаться, кто-то замер с приоткрытым ртом. Даже музыка из ресторана теперь слышалась отчетливее, будто в этой внезапной тишине для нее освободили место.

— Я хотел только поблагодарить, — продолжил Дорошенко, не повышая голоса. — Подъехал к крыльцу и услышал, как здесь разговаривают с человеком, который спас пятилетнего ребенка.

Он медленно обвел гостей взглядом. Без крика, без угроз, но каждый, на ком задерживались его глаза, почему-то опускал голову.

— Артем Миронович, поехали отсюда. Вам здесь нечего делать.

Раиса Павловна побледнела так быстро, словно с лица стерли весь грим. Презрение исчезло, уступив место испугу и суетливой, жалкой улыбке.

— Корней Яковлевич, вы неправильно поняли. У нас тут нервы, свадьба, все на взводе… Мы же не со зла.

Артем уже не слушал. Он коротко кивнул Дорошенко и сел в свою старую машину. Темная машина Корнея Яковлевича плавно развернулась и пошла следом. Нарядная компания осталась у входа в ресторан, где еще несколько минут назад чувствовала себя судьями. Теперь в их взглядах читался иной расчет. Слишком поздний.

Роман Гнатюк, который в зале наверняка принимал тосты и улыбался фотографам, был связан с человеком в темной машине куда плотнее, чем вся семья Левицких могла себе позволить забыть.

На выезде из города темная машина мигнула фарами и свернула к придорожному кафе; Артем остановился рядом. Обычная столовая для тех, кто не выбирает скатерти: пластиковые подносы, крепкий чай, котлеты без украшений и уставшие водители за соседними столами. Корней Яковлевич взял два стакана чая, сел напротив Артема и положил перед ним плотный заклеенный конверт.

— Здесь крупная сумма, — сказал он. — Не плата. Я не настолько глуп, чтобы покупать спасение внука задним числом. Считайте это моей неуклюжей попыткой выразить благодарность. Я привык решать вопросы деньгами, доктор. Не всегда это красиво, но привычка старая.

Артем долго смотрел на конверт. Потом поднял глаза.

— Корней Яковлевич, за ресторан я вам правда благодарен. Вы появились вовремя. Но если я сейчас возьму эти деньги за то, что должен был сделать по профессии и по совести, то окажусь не лучше той компании у входа. А мне сегодня особенно не хочется становиться похожим на них.

Дорошенко не обиделся. По его лицу даже скользнуло что-то похожее на уважение. Он убрал конверт во внутренний карман и кивнул.

— Я предполагал такой ответ. Хорошо. Деньги убираем. Но долг никуда не делся. Что я могу сделать?

— Ничего.

— Такой вариант не принимается. Это уже невежливо.

Артем впервые за день почти улыбнулся.

— Тогда поезжайте за мной к отцу. Район частных домов за окружной дорогой. Нужно успеть спрятаться, пока бывшая родня не решила устроить второй акт представления.

— Показывайте дорогу…