Враги были уверены, что избавились от моего друга навсегда. Сюрприз, который ждал меня при вскрытии его последнего груза
Дизель стоял неподвижно, глядя в пол. Потом он медленно повернулся к стене и ударил по ней кулаком так, что штукатурка посыпалась, а по костяшкам потекла кровь. Лось сидел на табурете, сцепив руки между коленями, и его вечная ухмылка исчезла, как солнце за тучей.
Череп не шелохнулся. Только его пальцы, тонкие и ловкие, как у хирурга, сжали ремень сумки чуть крепче. «Где ее держат?» — спросил Череп первым, и его тихий голос разрезал тишину, как скальпель.
Я достал телефон и снова открыл фотографию, которую показывал Марат. «Смотрите на фон: стена голая, побеленная, за ней решетка, кованая, с завитком. Через стекло видно кусок вывески, я вижу семь букв, значит, “Стройматериалы”».
Череп взял телефон и поднес к лампе, прищурившись. Он изучал фотографию с профессиональной внимательностью человека, который привык считывать местность по обрывкам информации, потому что в разведроте других данных не бывает. «Я знаю это место», — сказал он через полминуты, и мы все повернулись к нему.
«Дачный поселок Сосновый, у озера, пятнадцать километров от города по шоссе, там есть магазин стройматериалов на центральной улице. Я ставил сигнализацию в доме напротив полгода назад, пока хозяев не выжили бандиты. Крайний участок по правой стороне, за магазином, серый дом с мансардой и кованой решеткой на окнах первого этажа».
«Я запомнил эту решетку, у нее характерный завиток, как подпись кузнеца», — закончил он. Надежда, тонкая и острая, взглянула на него. «Ты уверен?» — спросил я.
«На девяносто процентов, но нужна разведка, я поеду, проверю». «Я с тобой», — дернулся я, но Череп покачал головой. «Ты засвечен, Марат знает твое лицо, твою машину, твой номер».
«Если тебя засекут возле дачи, они убьют ее раньше, чем ты добежишь до двери. Я поеду один на строительном фургоне Дизеля. Строительная машина в дачном поселке не вызовет подозрений».
Его тон сразу говорил, что он прав, хотя каждая клетка моего тела хотела ехать самому. «Ладно, быстро», — согласился я. Череп взял ключи от фургона и вышел, растворившись в предрассветных сумерках так бесшумно, словно его никогда здесь не было.
Пока Череп был на разведке, мы не сидели без дела. Лось открыл ящик в углу бокса и начал инвентаризацию того, что у нас было. Список оказался коротким и невеселым.
Две монтировки, набор гаечных ключей, домкрат от тяжелого грузовика весом в четырнадцать килограммов. Он мог использоваться как таран или как оружие ближнего боя. Также нашлись бухта буксировочного троса, три строительных каски и старый армейский бинокль.
Ни одного ствола, ни одного ножа длиннее перочинного. Мы были водителями, а не спецназом. Наше оружие – это колеса, моторы и стальные бамперы, которые весили больше иного бронежилета.
«Стволы не нужны», — сказал Дизель, взвешивая домкрат в руке. «Мы не стрелки, мы, мать его, Караван, мы давим». И он был прав.
На службе я видел, что делает тяжелый грузовик с блокпостом противника. Двадцать тонн стали на скорости шестьдесят километров в час не нуждаются в патронах. Но главное нашлось в сумке Черепа, которую он оставил на верстаке.
Я открыл её и обнаружил внутри три вещи, которые изменили весь расклад. Армейскую аптечку с тремя шприц-ручками инсулина, которую Череп добыл у знакомого фельдшера. Самодельную радиоглушилку, собранную из деталей автомобильной магнитолы и армейского генератора помех.
Она могла накрыть радиус в сто метров мёртвой зоны без сотовой связи. Там же лежал цифровой диктофон с двенадцатичасовой записью. Я держал в руках шприц-ручку с инсулином и чувствовал, как пальцы дрожат.
Это был не просто инсулин, это была жизнь моей матери, упакованная в пластиковый корпус длиной в шестнадцать сантиметров. Череп вернулся через час сорок. Он вошёл в бокс, сел на верстак и заговорил без предисловий, ровным бесцветным голосом, за которым я слышал стальную уверенность.
«Подтверждаю: дачная территория, посёлок Сосновый, улица Озёрная, дом номер 23. Серый брусовый дом с мансардой, забор два метра, профнастил зелёный. Во дворе один автомобиль, чёрный тяжелый джип, стёкла затонированы».
«Двое людей. Первый дежурит на крыльце, курит, под курткой кобура на левом боку, значит, правша. Второй внутри, я видел его силуэт в окне второго этажа, мансарда, он там устроил наблюдательный пункт».
«Оба крупные, оба в гражданке, оба держатся как люди с опытом. Не расслабленные, не пьяные, контролируют периметр». «Мать видел?»
