Встреча с тихим таксистом закончилась для бандитов совсем не так, как они рассчитывали

Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание бандита.

— Я могу сделать с тобой что угодно, понимаешь? Что угодно. Могу сломать тебе все пальцы по одному. Могу причинить такую боль, что ты будешь молить о любой развязке. И ты будешь жить. Долго. Я знаю, как причинить боль, не убивая. Меня этому учили лучшие специалисты. Годами учили.

Череп заплакал. Слёзы смешивались с дождевой водой, стекая по его лицу. Он больше не был крутым бандитом. Он был испуганным мальчишкой, который нарвался на нечто, намного превосходящее его понимание.

— Пожалуйста, — всхлипывал он. — Пожалуйста, не надо. Я всё скажу. Всё, что хотите.

Николай Степанович кивнул. Он не собирался применять пытки. Он никогда не любил физическое насилие, считая его примитивным и неэффективным.

Настоящее искусство допроса заключалось в другом — в страхе. В ожидании боли, которая всегда хуже самой боли. В умении заставить человека поверить, что ты способен на всё. И Череп уже поверил.

— Кто стоит за вами? — спокойно спросил Николай Степанович. — Эта рация не твоя. Эти деньги, — он кивнул на пачки купюр, — это не выручка от таксистов и туристов. Вы работаете на кого-то. На кого?

Череп запинался, захлёбываясь словами. История, которую он рассказал, была банальной и грязной, как лужа на обочине.

Их было пятеро. Они грабили водителей. Иногда похищали. Иногда, когда жертва сопротивлялась или могла опознать, убивали. Тела закапывали в лесу или топили в болоте, которое находилось в десяти километрах отсюда.

Но это была не просто банда гопников. Над ними стоял человек по кличке Седой — местный авторитет, который держал под контролем несколько таких групп. Он обеспечивал прикрытие, подсказывал жирные цели, скупал краденое. Взамен требовал долю — шестьдесят процентов с каждого дела.

Рация была для связи с Седым и другими группами. Если что-то шло не так, если на горизонте появлялась полиция или слишком опасная цель, можно было вызвать подмогу.

Николай Степанович слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он просто собирал информацию, как делал это сотни раз раньше.

Когда Череп закончил, Николай Степанович некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Сколько людей вы убили? — наконец спросил он.

Череп замялся. Его глаза забегали.

— Я… я не знаю точно. Может, десять. Может, пятнадцать. Но я не убивал, честно. Это всё Седой и его люди. Мы только грабили.

Николай Степанович кивнул. Он знал, что это ложь. По крайней мере, частичная ложь. Такие люди всегда пытаются преуменьшить свою роль, переложить ответственность на других.

— Где Седой? — спросил он…