Всё село удивлялось странной крыше старушки, пока первые морозы не показали, зачем ей были нужны острые колья

Лариса постаралась ответить беззаботно, спросила, как у дочери дела и всё ли хорошо у её учеников. Однако Марина не позволила увести разговор в сторону.

— Ты знаешь Юлю, внучку Галины Степановны? Мы общаемся в социальной сети. Она выложила снимки твоего дома. Под ними уже десятки насмешливых комментариев, а мне звонят знакомые и спрашивают, не случилось ли с тобой чего-нибудь. Я не знаю, что отвечать.

Ларису сильнее задело не чужое любопытство, а то, что Марина говорила прежде всего о собственном стыде. Дочь с юности слишком зависела от мнения окружающих, и мать никогда не могла с этим смириться.

— Скажи, что со мной всё в порядке. И что фотографировать чужой двор без разрешения некрасиво.

— Дело сейчас не в Юле. После смерти папы ты почти перестала выходить, иногда не отвечаешь на звонки, не бываешь на службах. А теперь эти брёвна. Со стороны всё выглядит страшно.

Лариса зажмурилась. Слёзы подступили так быстро, что пришлось несколько раз глубоко вдохнуть.

— Мне нужно не осуждение, Марина, а хотя бы немного понимания. Жаль, что даже родная дочь не может его дать.

Марина смягчила голос и снова попросила объяснить назначение кольев.

— Они защищают дом.

— От кого или от чего?

— Ты всё равно не поверишь.

— Я твоя дочь. Дай мне возможность понять.

Лариса не знала, как рассказать о повторяющихся ночных видениях, которым сама не находила разумного объяснения. Во сне над горами сгущалась чернота, ветер вырывал деревья и крушил дома, а спастись можно было лишь под кровлей, окружённой острыми деревянными опорами. Эта уверенность оставалась с ней и после пробуждения, жила в ней сильнее любого довода.

— Всё гораздо сложнее, чем кажется.

— Тогда послушай меня. Либо ты снимаешь эти конструкции и возвращаешься к нормальной жизни, либо мне придётся вмешаться. Я не могу спокойно наблюдать, как ты себя губишь.

После коротких гудков Лариса ещё долго держала трубку возле уха. Сдерживаться больше не получалось. Она плакала тихо, без всхлипов, чувствуя себя одинокой, как никогда за два года после похорон. Через окно был виден Кирилл Бондаренко — молодой плотник, недавно поселившийся у семьи Романюк. Ему было около двадцати пяти; растрёпанные волосы постоянно падали на лоб, а ладони были покрыты рабочими мозолями. В отличие от соседей он никогда не смеялся над крышей и не смотрел на хозяйку с опаской.

Из неплотно закрытой форточки потянуло ледяным воздухом. Поздняя осень выдалась необычайно суровой, и прогнозы обещали одну из самых тяжёлых зим за много лет. Лариса вспомнила о письмах, надела тёплое пальто и отправилась в почтовое отделение. До него было всего несколько домов, но путь казался бесконечным. Женщина у магазина перестала мести крыльцо и проводила её взглядом, а парни возле остановки о чём-то перешепнулись и засмеялись.

Ольга Валерьевна, много лет работавшая на почте, передала два конверта — из банка и местной администрации. Затем, заметно смутившись, спросила, всё ли у Ларисы благополучно.

— Почему ты решила, что нет?

— Разговоры ходят. Люди переживают из-за переделок на доме.

— Переживают или сплетничают?

Ольга отвела глаза и признала, что, пожалуй, происходит и то и другое. Лариса убрала корреспонденцию в сумку и уже направилась к выходу, когда за спиной раздался радостный возглас. Перед ней стояла Светлана Дорошенко, бывшая соседка, два года назад перебравшаяся в соседний город.

После нескольких дежурных фраз Светлана помянула Павла добрым словом, а затем понизила голос. Накануне на автостанции она встретила Артёма Савченко — первого мужа Ларисы. Того самого человека, который оставил её с шестилетней Мариной и почти тридцать лет не давал о себе знать.

— Ты точно не ошиблась?

— Мы разговаривали. Он теперь живёт неподалёку. Узнал, что Павла не стало, и всё расспрашивал: осталась ли ты в прежнем доме, живёшь ли одна. Потом сказал, что скоро заглянет в наши места.

Пока Светлана говорила, в памяти Ларисы оживали давние дни: пустой шкаф после ухода мужа, испуганная шестилетняя Марина, бесконечное ожидание хотя бы одного звонка. Потом в их жизни появился Павел — спокойный, надёжный, никогда не обещавший лишнего. С ним прежняя боль постепенно отступила. Теперь Артём возвращался именно тогда, когда Павла уже не было рядом и защищать дом приходилось самой. Эта точность пугала сильнее самой встречи. Он всегда чувствовал чужую слабость и умел превращать её в собственную выгоду.

Светлана предположила, что расчётливый Артём мог узнать о каких-то делах бывшей жены. Лариса вышла на улицу с тяжестью в груди. Человек, однажды без колебаний бросивший семью, не возвращается спустя столько лет ради воспоминаний. Значит, ему что-то понадобилось, и появление это не сулило ничего доброго…