Я случайно забрала заказ мужа, открыв её при свекрови, в комнате повисла гробовая тишина

Пока Оксана вытаскивала чужих людей с края, Любовь Романовна пыталась удержать крышку над собственной прошлой жизнью. Медведь, оставшийся в квартире сына, стоял перед её глазами как заведённый механизм с обратным отсчётом. Каждая потёртость, стеклянный глаз, кривое ухо — всё кричало о том, что похороненное не исчезает, а только ждёт удобного часа.

В салон она не пошла. Ноги сами привели её к неприметной двери в соседнем здании, где висела старая табличка: «Частный детектив». Буквы выцвели, край вывески заржавел, и почему-то именно эта неухоженность внушила доверие. Новые блестящие конторы обещают чудеса, а старые, пахнущие табаком и бумагой, обычно хотя бы знают цену грязным тайнам.

Внутри было тесно. За столом, заваленным папками, сидел мужчина лет пятидесяти в мятой рубашке. Небритость на подбородке выглядела не неряшливостью, а частью профессии. Глаза у него были цепкие, тёмные, неприятно внимательные.

— А я вас знаю, — усмехнулся он, даже не вставая. — Салон за углом. Ваши девочки меня иногда стригут.

— Салон мой, — сухо поправила она, опускаясь на стул. — Любовь Романовна Черненко.

— Роман Павлович, — представился он. — Что привело ко мне хозяйку приличного заведения? Муж изменяет? Сотрудники шампуни тащат?

— Мне нужно найти человека, — сказала она после паузы. — Точнее, того, кто отправил посылку.

Детектив перестал улыбаться не сразу.

— Данные есть? Номер отправления, адрес, камера?

— Почти ничего. Коробка. И то, что лежало внутри.

— И что же?

— Игрушка.

Роман Павлович откинулся на спинку кресла, пружины жалобно скрипнули.

— Игрушка? Вы пришли ко мне из-за игрушки?

— Этот медведь пропал тридцать лет назад, — голос Любови Романовны стал твёрже. — Он принадлежал моему сыну. Вчера его прислали анонимно. Я хочу знать, кто и зачем это сделал.

Детектив уже не насмешничал. Профессиональный интерес проступил у него в лице быстро, как проявляется снимок в растворе.

— Привет из прошлого. Шантаж? Угрозы?

— Пока нет. Но это предупреждение. Я чувствую.

— Тогда мне понадобится всё. Кто мог желать вашей семье неприятностей? Враги, бывшие партнёры, любовники, обиженные родственники?

Любовь Романовна напряглась.

— Мы жили спокойно. Мой покойный муж был уважаемым человеком.

— Уважаемые люди часто оставляют после себя самые длинные списки, — заметил Роман Павлович. — Дайте старый адрес, где жили тогда. Соседи, друзья, домработники, кто входил в дом.

— Зачем вам старый адрес?

— Потому что призраки редко приходят из новых квартир. Если вещь вернулась оттуда, искать нужно там. Или вы что-то не хотите мне сказать?

Он смотрел так, будто видел под тональным кремом страх, под страхом — ложь, а под ложью — ту самую грязь, которую она десятилетиями прятала даже от самой себя.

Любовь Романовна поняла: этот человек опасен. Он не станет гладить её по голове. Он пойдёт туда, куда она сама боялась смотреть. Но другого пути уже не было.

— Я составлю список, — сказала она наконец. — Но есть условие. Всё, что вы найдёте, останется между нами. Ни сын, ни невестка ничего не должны узнать…