Я случайно забрала заказ мужа, открыв её при свекрови, в комнате повисла гробовая тишина

У Оксаны по спине прошёл холод.

— Значит, его травили специально?

— Похоже на хроническое введение. Малые дозы минимум пару недель. Сегодня, видимо, дали больше.

— Жена, — тихо сказала Оксана.

— Это уже пусть следствие разбирается. Рапорт мы отправили. Он в сознании и просил позвать тебя. Пять минут, не больше.

Мирослав Руденко лежал в отдельной палате, среди трубок и капельниц. Отёк спал, но лицо оставалось серым, осунувшимся. Увидев Оксану, он попытался улыбнуться. Получилось слабо, но искренне.

— Вытащили меня, — прохрипел он.

— Врачи вытащили. Я только довезла.

— Иногда «только довезти» — самое главное. Как будто каток переехал. Дважды.

Он прикрыл глаза, потом снова посмотрел на неё.

— Мне сказали, яд.

— Да. Вам нужно говорить с полицией. Это серьёзно.

— Лиля? — Мирослав поморщился, словно имя отозвалось болью. — Нет. Она стерва, деньги любит, но… убить? Не её уровень.

— Сегодня она делала всё, чтобы вас не увезли.

— Она паникёрша и дура, — устало сказал он. — Мы разводимся. У неё брачный договор такой, что при моей смерти всё только сложнее станет. Ей выгоднее получить своё по документам, чем зависнуть в следствии.

— Люди не всегда действуют логично.

— Согласен. Но, может быть, рядом есть кто-то, кому моя смерть выгоднее, чем ей.

Оксана кивнула.

— Тогда подумайте об этом. И лежите. Вам нельзя геройствовать минимум неделю.

— Буду послушным пациентом, — пообещал он. — Оксана Андреевна, зайдите ещё. Здесь ужасно пусто.

— Зайду, — неожиданно для самой себя сказала она.

На улице вечер уже остыл. Оксана вышла из больницы и вдруг поймала себя на мысли, что этот почти незнакомый мужчина с уставшими глазами вызвал у неё больше человеческого тепла, чем собственный муж, который за день так и не удосужился узнать, добралась ли она домой живая…