Заступив на ночную смену, врач заварил себе крепкий кофе на ночь, как вдруг его дёрнула медсестра

Алексей еще смотрел на экран, когда в кабинет вошла Светлана Романовна. Марина начала реагировать на голос и на несколько секунд открыла глаза. Врачи продолжали выводить ее из седации осторожно: организм был истощен, полноценного контакта пока не получалось.

У изголовья Алексей чувствовал, как изменилось его собственное желание. Еще утром пробуждение невестки казалось угрозой, теперь же он хотел услышать от нее правду о дороге. Светлана предложила ему уйти и доверить пациентку дежурной бригаде. Он ответил, что останется ненадолго — уже не как врач, а как родственник.

В коридоре Галина Степановна снова заговорила о бумаге. Она не знала содержания, но по поведению Алексея и Павла догадалась, что записка касается мужа пациентки. Медсестра предупредила: если лист связан с аварией, она молчать не станет.

Тогда Алексей наконец процитировал написанное. Галина Степановна побледнела.

— И после этого вы не сообщили следователю?

— Я не уничтожил записку.

— Если о ней никто не знает, разница невелика. Отдайте ее.

Он пообещал сделать это скоро. Медсестра ответила, что после такой ночи это слово звучит особенно плохо.

Павел вызвал брата к служебному входу. Возле ограды он казался спокойным, но пальцы без конца теребили молнию куртки. Узнав, что Марина ненадолго очнулась и ничего не сказала, он заметно расслабился.

— Значит, время еще есть. Ты уже соврал следователю и спрятал вещь пострадавшей. Если теперь отдашь ее, придется объяснять собственные действия. Потеряешь работу, репутацию, а может, и сам окажешься под следствием.

Алексей признал, что готов отвечать. Павел требовал уничтожить лист, ссылался на Дашу и повторял, что не хотел смерти жены. Но назвать, что именно сделал с машиной, по-прежнему отказывался. Когда из здания вышли санитары, он отступил и тихо бросил:

— Если потопишь меня, сам пойдешь следом. Запомни это.

Пока братья спорили возле больницы, следователь осматривал доставленный на площадку автомобиль. Эксперт Роман Григорьевич Дорошенко показал следы вмешательства в тормозную систему. Предварительно они появились до столкновения, но окончательный вывод требовал полноценного исследования. Ткаченко распорядился подробно зафиксировать каждую деталь; в больнице о находке пока не знали.

Алексей попытался поспать, однако уже через десять минут снова поднялся. Он достал записку, сфотографировал обе стороны, сделал снимок сообщения Павла и сохранил копии в облаке. На обороте листа не было ни одной строки — только следы крови. Впервые он действовал не ради отсрочки, а из страха, что важные доказательства могут исчезнуть.

Оксана Андреевна пришла сообщить еще несколько фактов. Даша была у бабушки и уже услышала от отца, будто мать сама не справилась с управлением, потому что находилась в истерике. Кроме того, заведующий складом Игорь Павлович Кравченко рассказал: ночью Павел пытался удаленно войти в бухгалтерскую систему, но Марина заранее сменила пароль. В документах числились партии товара, которых склад никогда не получал, а на одном договоре обнаружилась подпись Игоря, которую он не ставил.

Следователь тем временем получил запись камеры магазина возле дома Коваленко. На ней Павел подходил к машине жены и несколько минут находился возле переднего колеса. Оригинал записи сохранили, но Алексей и остальные в больнице об этом еще не знали.

К вечеру Марина снова открыла глаза. На этот раз она задержала взгляд на Светлане Романовне и по просьбе моргнула, показывая, что слышит. Ей объяснили, что операция закончена и дышать пока помогает аппарат. Она беспокойно повела рукой, но быстро устала.

Алексей наблюдал через стекло и не вошел: разговор с невесткой мог выглядеть попыткой повлиять на ее будущие слова. Через некоторое время Светлана сказала медсестре, что муж пациентки по-прежнему находится в коридоре. Марина внезапно распахнула глаза шире, ее пульс участился, рука дернулась к одеялу.

— К вам никого не пустят без разрешения, — сразу заверила Светлана.

Марина несколько секунд смотрела на нее, затем закрыла веки. Реакция могла оказаться случайной, и Светлана запретила Алексею делать вывод по одному движению. Но он видел: сознание женщины, молчания которой так боялся Павел, начинало возвращаться…