Заступив на ночную смену, врач заварил себе крепкий кофе на ночь, как вдруг его дёрнула медсестра

Поздним вечером Лидия Васильевна привезла Дашу. Девочка увидела дядю и сразу бросилась к нему с вопросом, умрет ли мама. Алексей заверил, что Марина понемногу приходит в сознание. Тогда Даша повторила услышанную от отца версию: супруги поссорились, мать «психанула», уехала в раздражении и сама не справилась с управлением.

— Пока мама не сможет рассказать все сама, не считай чьи-то слова окончательной правдой, — попросил Алексей.

Павел появился именно в этот момент. Он обнял дочь и тут же сказал, что Марина в последнее время была нервной, а некоторые взрослые теперь пытаются превратить обычную аварию во что-то иное. Алексей резко оборвал его. Лидия Васильевна возмутилась, что зять заранее сваливает вину на жену. Даша расплакалась, и бабушка увела ее домой.

Для девочки слова отца пока звучали привычнее любых возражений. Она не знала ни о бухгалтерских документах, ни о ночных угрозах, ни о вмешательстве в автомобиль. Павел пользовался этим и подавал свою версию как уже установленную: мать была не в себе, а остальные несправедливо подозревают его. Алексей видел, как страх за Марину смешивается у Даши с необходимостью немедленно выбрать, кому верить, но остановить разговор без новой ссоры уже не получалось.

Оставшись с братом, Павел обвинил Алексея в том, что тот настраивает против него ребенка. Алексей ответил: это делает сам Павел, когда обвиняет мать девочки, пока она лежит под аппаратами.

— А ты у нас безупречный? — усмехнулся Павел. — Вспомни, где сейчас записка.

Алексей достал телефон и показал сообщение с требованием уничтожить бумагу. На мгновение брат растерялся, но тут же заявил, что такая переписка ничего не доказывает, и потребовал удалить ее. Получив отказ, предупредил: Алексей роет яму уже не только ему, но и себе.

Ночью Алексей позвал Галину Степановну в кабинет и впервые положил перед ней сам лист. Медсестра прочитала обвинение и тихо выдохнула. Он сообщил, что утром официально передаст записку Ткаченко и объяснит задержку.

— Тогда не отступайте, — сказала она. — И больше не рассказывайте брату, что собираетесь делать.

Алексей удивился прямоте, но Галина Степановна объяснила: после каждого разговора с Павлом он начинал сомневаться и делал шаг назад. Возразить было нечего.

После полуночи Павел позвонил снова. Он уже знал о решении и назвал передачу записки предательством. Алексей не отрицал собственной вины: за скрытый лист и ложь следователю он готов отвечать отдельно.

— Не будь идиотом, — убеждал Павел. — Марина еще ничего не сказала. Экспертиза может обнаружить обычную поломку. Только бумага превращает ссору в покушение.

Алексей насторожился. Брат не знал, что нашли специалисты, но заранее боялся именно экспертизы. Павел ответил, что боится лишь глупости младшего брата. Потом спросил, что будет, если жена ничего не вспомнит, и снова назвал записку истеричной выдумкой.

— Марина сама объяснит, зачем ее написала.

На другом конце воцарилось долгое молчание. Затем Павел произнес ледяным голосом:

— Тогда молись, чтобы она вообще не проснулась…