Заступив на ночную смену, врач заварил себе крепкий кофе на ночь, как вдруг его дёрнула медсестра

К семи утра в реанимации сменился персонал, санитарки развозили белье, коридоры наполнились голосами. Алексей не замечал этой суеты. Тело требовало сна, но мысли возвращались к палате Марины и к бумаге во внутреннем кармане.

Светлана Романовна сообщила: кровопотерю компенсировали, показатели держатся, поэтому препараты можно постепенно уменьшать. Алексей снова предложил подождать несколько часов. Она напомнила, что накануне он первым потребовал бы оценить сознание при первой возможности, и прямо сказала, что медицинские решения не зависят от желаний родственника. Еще один спор неизбежно вызвал бы вопросы, поэтому он отступил.

В коридоре раздались быстрые шаги. Павел пришел без куртки, в измятой рубашке, с лицом человека, который не спал всю ночь. Он потребовал пустить его к жене, но Алексей сослался на режим реанимации и увел брата в пустую комнату для персонала.

Как только дверь закрылась, тревога Павла уступила место расчетливости. Первым делом он спросил, не рассказал ли Алексей кому-нибудь о ссоре. Услышав, что пока нет, заметно успокоился.

— Ничего хорошего в этом нет, — сказал Алексей. — Объясни, какие деньги нашла Марина.

Павел признался, что забирал средства из оборота без согласия жены. Речь шла о нескольких миллионах: часть ушла на личные долги, остальное он вложил в провалившуюся сделку. Марина обнаружила недостачу, начала собирать выписки и заявила, что утром покажет документы Оксане.

— Поэтому ты полез к автомобилю?

— Я хотел удержать ее дома.

Алексей снова потребовал назвать способ вмешательства. Павел уклонился, но испугался, услышав, что после серьезного ДТП машину обязательно осмотрят. Он повторял, что покушения не устраивал, и велел брату это запомнить.

Тогда Алексей спросил, почему Марина написала записку. Павел рассказал: жена заперлась в спальне с телефоном и бумагой после того, как он пригрозил, что она пожалеет, если продолжит проверку. Он также сказал ей, что до утра она все равно ничего не успеет.

— После таких слов ты полез к машине и удивляешься ее страху?

— Она собиралась уничтожить меня.

— Проверить исчезновение денег — не значит уничтожить.

Павел приблизился и обвинил младшего брата в том, что тот уже выбрал сторону Марины. Их прервал стук: Галина Степановна позвала Алексея к пациентке. Павел попытался пройти следом, однако медсестра остановила его и спокойно повторила, что правила одинаковы для всех. В его взгляде вспыхнула не тревога за жену, а злость на человека, посмевшего помешать.

Светлана Романовна начала уменьшать седацию. Алексей согласился и подошел к Марине. Она оставалась бледной и неподвижной, а за дверью ждал человек, который больше всего боялся ее пробуждения.

Вскоре позвонил незнакомый мужчина. Дмитрий Олегович Ткаченко представился следователем и попросил уточнить обстоятельства поступления женщины после ДТП. Он намеревался приехать в больницу. Павел сразу понял, кто звонил, и потребовал скрыть записку.

— Одной фразой ты разрушишь Даше жизнь.

— Не прикрывайся дочерью. Надо было думать о ней вчера.

— Ты сам уже спрятал бумагу и несколько часов молчишь. Если меня начнут допрашивать, думаешь остаться в стороне?

Удар пришелся точно в цель, но Алексей отказался выбросить лист. Павел больше не просил — он напомнил о прошлом долге и дал понять, что младший брат ответит вместе с ним.

Через полчаса приехали мать Марины, Лидия Васильевна Шевченко, и ее подруга Оксана Андреевна Мельник. Лидия Васильевна словно постарела за ночь. Она спросила, услышит ли ее дочь, а затем резко запретила Павлу приближаться: накануне Марина просила не верить мужу, если утром он станет утверждать, будто она все придумала.

Оксана отвела Алексея в сторону. Несколько недель Марина присылала ей банковские выписки и договоры, чтобы она как юрист помогла разобраться. Сначала документы походили на обычную путаницу, но затем обнаружились переводы сомнительным контрагентам. Ночью Марина написала, что наконец поняла схему, собирается привезти бумаги, а если утром не позвонит, Оксана должна сама ее набрать.

Оксана показала сообщения на телефоне. В первом Марина писала, что нашла недостающую часть документов и утром привезет все для проверки. Позднее сообщила о сильной ссоре и о намерении уехать. Подруга увидела эти слова уже после полуночи, несколько раз набирала ее номер, но телефон был недоступен. Она решила, что Марина добралась до матери, и только утром от Лидии Васильевны узнала об аварии.

Перед отъездом Павел звонил Оксане, требовал не вмешиваться и удалить все полученное от его жены. Она ничего не уничтожила. Услышав этот разговор, он подошел и обвинил женщину в том, что она настраивает Марину против него. Галина Степановна пригрозила охраной, и Павел отошел к лестнице.

Лидия Васильевна добавила: дочь обещала переночевать у нее, но так и не доехала. Обычным несчастным случаем произошедшее уже не выглядело.

Следователь Ткаченко расспросил Алексея о состоянии пострадавшей, ее способности говорить и оформлении личных вещей. Алексей сообщил, что связной речи при нем не было, и снова промолчал о записке. Ткаченко попросил сообщить обо всем, что может относиться к ДТП, и ушел.

Павел тут же стал выяснять, о чем они говорили. Он заранее предположил, что жена после травмы может нести «всякое», и попытался представить ее страх истерикой. Алексей потребовал, чтобы брат покинул больницу.

Позднее Галина Степановна нашла в первичном осмотре запись фельдшера: правая кисть сжата, внутри замечен бумажный предмет. Теперь отрицать существование листка было невозможно. Медсестра потребовала сказать правду, но Алексей снова ответил: «Не сейчас».

В ту же минуту пришло новое сообщение от Павла: «Я все обдумал. Если бумага у тебя, уничтожь. Другого выхода нет»…