Женщина не сразу поняла, почему её отражение изменилось так резко всего за одну ночь

Своих детей у Анны Петровны не было. Внучек — тем более. Так сложилось не потому, что она была холодной или требовала от жизни слишком многого. Просто с ровесниками не сложилось, потом не сложилось и с мужчинами постарше. Кто-то ухаживал, кто-то звал замуж, кто-то обещал спокойную жизнь, но сердце молчало.

Она укрылась в работе и книгах. Библиотека, где Анна Петровна проработала тридцать лет, считалась одной из лучших среди подобных. Там были редкие издания, постоянные читатели, встречи, выставки, кружки. Она жила этим так долго, что не заметила, как ее собственная жизнь сузилась до квартиры, книжных полок и дороги на работу.

Опомнилась она, когда поход в ближайший магазин начал казаться испытанием. Сначала обращалась за помощью, еще какое-то время пыталась держаться дома, потом стала узнавать, как попасть в учреждение для одиноких пожилых людей. С квартирой все оформила официально и получила место в недавно открытом приюте в другом населенном пункте.

На приют она не жаловалась. Сотрудников хвалила, соседку по комнате называла разговорчивой, но тактичной. Тяготило ее только одно: настоящих любителей чтения среди жильцов было мало. Чаще обсуждали новости, передачи и чужие истории.

Поэтому в квартире Марины Анна Петровна сразу заметила книги. Они стояли здесь не для красоты и не для заполнения пустых полок. Они жили: у кровати, на столике, в шкафу, на подоконнике. Марина рассказала ей о бабушке Нине — тоже библиотекаре, тоже женщине, которая отдала книгам и людям почти всю себя. И призналась, что впервые остановилась возле Анны Петровны из-за почерка.

Тот день, когда Марина решилась позвать ее к себе насовсем, она потом помнила во всех мелочах. За окном шел мелкий дождь. На кухне пахло яблочным пирогом. Анна Петровна сидела за столом и поправляла очки.

— Бабушка Аня, — начала Марина и сама услышала, как дрогнул голос. — Переезжайте ко мне. Не на выходные. Совсем…