Женщина не сразу поняла, почему её отражение изменилось так резко всего за одну ночь

Анна Петровна сразу покачала головой.

— Нет, моя хорошая. Я и из приюта тебя любить меньше не стану. Но обузой быть не хочу. У тебя работа, учеба, свои заботы. И глаза лечить надо, а не старуху на себя взваливать.

Марина улыбнулась сквозь волнение:

— Вот переедете — и займусь глазами. Обещаю.

Анна Петровна не согласилась ни в тот день, ни на следующий. Она долго сопротивлялась, говорила, что привыкла, что справляется, что не хочет мешать. Но Марина упрямством пошла в Нину. Она не давила, не торопила, просто возвращалась к этому снова и снова. И в конце концов Анна Петровна сдалась.

На работе Марина сначала никому ничего не рассказывала. Молчала и тогда, когда оформляла все необходимые бумаги, и тогда, когда Анна Петровна уже переехала. Ей хотелось сохранить это при себе, как хрупкое тепло, которое легко спугнуть лишними словами.

Но коллеги перемену заметили. Марина не стала громкой, веселой, беззаботной. Нет. Просто в ней появилась другая тишина — не пустая, а спокойная. Будто в ее квартире снова зажегся свет.

Потом она сказала, что через несколько дней ей будут менять хрусталик. Коллеги встретили новость радостно, почти аплодисментами, и сразу потребовали устроить маленький праздник, когда операция пройдет хорошо.

— Я как раз хотела вас позвать, — сказала Марина. — Только отмечать будем у меня. В субботу. Приходите с семьями.

— Мы согласны! — почти одновременно ответили женщины…