Женщина не сразу поняла, почему её отражение изменилось так резко всего за одну ночь
Когда волонтеры собирались уходить, Анна Петровна попросила Марину опустить в почтовый ящик две поздравительные открытки. Марина взяла их — и застыла. Адреса были написаны знакомым до боли почерком. Не просто аккуратным. Не просто красивым. Библиотечным.
Она задержалась и разговорилась с Анной Петровной.
Оказалось, та много лет работала библиотекарем в другом городе. Родных у нее не осталось. Точнее, как она сказала с тихой усмешкой, их у нее почти никогда и не было. Старость подкралась незаметно, здоровье стало сдавать, и приют оказался не бедой, а спасением.
С того дня Марина стала приезжать туда как волонтер. А среди всех жильцов особенно близкой ей стала именно Анна Петровна.
Она напоминала Нину не лицом. Внешне они были совсем разные. Но было в ней что-то неуловимо родное: как она держала чашку, как слегка наклоняла голову, слушая собеседника, как не перебивала. Как говорила о книгах. Как умела заметить в обычном дне маленькую радость, мимо которой другой прошел бы не глядя.
До осени Марина почти каждый вечер и все выходные проводила рядом с ней. Постепенно разница в возрасте перестала ощущаться. Они любили похожие книги, старые песни, одинаково смеялись над тихими бытовыми шутками. Даже вкусы в еде совпадали: ватрушки и вареники с вишней обе считали едва ли не лучшим домашним угощением.
Потом Марина пригласила Анну Петровну к себе. В приюте все согласовали: она заберет ее на выходные и вернет в воскресенье вечером. Без суеты, официально, спокойно.
В те выходные Марина несколько раз выбегала в магазин: за водой, кефиром, пирожными. И каждый раз возвращалась с таким странным счастьем, будто несла не пакеты, а доказательство того, что дома ее ждут. Она даже не открывала дверь своим ключом. Звонила. Хотела услышать шаги за дверью.
С Анной Петровной у них появились и маленькие вылазки. Марина водила ее по знакомым местам, показывала любимые уголки, выбирала фильмы, а потом под настроение придумывала маршрут. И чем дальше, тем тяжелее ей становилось отвозить Анну Петровну обратно в приют.
Однажды Марина случайно назвала ее бабушкой. Слово сорвалось само, без подготовки. Она испугалась, хотела тут же исправиться, но увидела, как у Анны Петровны потеплели глаза.
— Внученька моя, — тихо ответила та…
