Женщина решила проверить жениха перед свадьбой и попросила бездомного мальчика сыграть неожиданную роль

Олеся тихо выругалась и отошла к окну. Марина раскрыла папку, которую Богдан оставил у своего места. Под отмеченной вкладкой действительно был пункт, передававший его фирме право распоряжаться деньгами ресторана. На полях знакомым почерком значилось: «после регистрации брака».

Телефон завибрировал. Богдан написал, что скоро вернётся и всё спокойно обсудит. Марина закрыла папку.

— Олеся, найди мне сыщика. Сейчас.

Случай с вином оказался только первой трещиной. Через сорок минут Богдан снова подъехал к ресторану, уже в другом костюме. Дома он успел переодеться, но раздражение не смылось вместе с вином. У входа курил охранник.

— Где мальчишка? — спросил Богдан.

— Какой?

— Сын Марины, который испортил мне пиджак.

Охранник усмехнулся, не понимая, что говорит лишнее.

— Да какой он сын. Подросток бездомный. Его тут подкармливают.

Богдан прищурился.

— Вот как.

Марина ждала его в кабинете. Он вошёл без стука.

— Где он?

— Кто?

— Этот беспризорник. Зачем ты притащила его на наш ужин?

Ворот рубашки у Богдана был расстёгнут, галстук завязан кое-как. Его прежняя гладкая уверенность распалась, и сквозь щели проступал другой человек.

— Пока ты пытался понравиться мне, ты называл его моим сыном, — сказала Марина. — Стоило ему пролить вино, и он стал беспризорником.

— Меня обманули. Любой разозлился бы.

— Ты едва не схватил ребёнка.

Богдан шагнул к столу и протянул руку.

— Дай договоры. Завтра встреча с партнёрами.

— Бумаги останутся здесь.

— Марина, ты придумала сына, устроила спектакль, испортила вечер и костюм. И теперь ещё играешь в подозрения?

— Сегодня я ничего не подпишу.

На несколько секунд его лицо стало чужим, жёстким, без привычной ласки. Потом маска вернулась, будто кто-то быстро задвинул штору.

— Мальчика больше не будет в ресторане.

— Он будет получать обещанные обеды.

— В городе много голодных. Ты не обязана тащить каждого под свой стол.

Марина открыла дверь.

— Уезжай, Богдан.

Он попытался обнять её, но она отступила.

— Завтра поговорим без свидетелей и дешёвых фокусов, — бросил он.

Когда лифт стих, Олеся привела Назара. Он уже переоделся в свои старые вещи, а новый костюм держал на сгибе локтя.

— Я пойду.

— Куда? — спросила Марина.

— По делам.

— Ночью?

— Ещё не ночь.

За окнами давно горели фонари. Олеся предложила отвезти его домой, но Назар прижал одежду к груди.

— Вы обещали обеды, а не слежку.

— Тебе двенадцать, — сказала Марина. — Я не могу просто отпустить тебя неизвестно куда.

— До сегодня могли.

Он быстро пошёл к выходу. Олеся хотела встать перед дверью, но Марина остановила её жестом. Удерживать силой мальчика, который и так привык убегать от взрослых, было нельзя.

— Назар, ты завтра придёшь?

— Может быть.

— Я буду ждать.

Он не ответил. Марина набрала номер, который дала Олеся. Тарас Аркадьевич Середа ответил после второго гудка и, выслушав просьбу о срочной встрече, спросил только адрес.

Через час в ресторан пришёл крепкий мужчина в сером пальто. Никакого киношного блеска: короткая стрижка, потёртая папка, спокойные глаза. Тарас выслушал Марину, попросил фотографию Богдана, номер машины и все известные маршруты.

— Телефоны я не взламываю, в квартиры не проникаю, — предупредил он. — Наблюдение только в открытых местах. Сведения о фирме — из доступных источников.

— Когда будут первые результаты?

— Через три дня, если повезёт раньше.

Марина передала ему снимки, адрес офиса, названные Назаром цифры и всё, что знала. После ухода сыщика она долго сидела в тёмном зале. В половине двенадцатого пришло сообщение: Богдан просил простить вспышку и писал, что готов принять любые сюрпризы. Слово «сюрпризы» показалось ей почти оскорблением.

Утром Назар не пришёл. К полудню Марина уже прислушивалась к каждому звуку служебной двери. Он появился после двух, в новой куртке поверх старой кофты. Костюма при нём не было.

— Где ты ночевал?

— В тепле.

— У этого места есть адрес?

— Есть.

Он сел за крайний стол, принял тарелку супа от Романа Петровича и сначала ел молча. Марина дождалась, пока он насытится.

— Я хочу помочь.

— Вы уже заплатили.

— Я не про вчера. Где твои родители?

Назар отодвинул тарелку.

— Я сказал: нигде.

— Мама жива?

Он встал. Ответа не было, но его плечи дрогнули так, что слова стали ненужными. Марина спросила тише:

— Давно?

— Летом.

— А отец?

— Его нет.

Понемногу, с паузами и злостью, он рассказал: дальняя родственница пустила его после похорон, потом сказала, что пособие не оформили, кормить чужого ребёнка она не обязана, и он ушёл. Несколько дней жил у знакомого старшеклассника, потом в подвале, потом на недостроенной парковке, а ночами искал подъезды без домофонов.

— Сегодня ты никуда не пойдёшь, — сказала Марина.

Назар побледнел.

— Только не в центр.

— Я вызову специалистов. Поеду с тобой. Сначала выясним, что можно сделать законно.

— Вы обещали только еду.

— Тогда я не знала правды.

Он смотрел на неё с ненавистью и страхом. Потом сел на скамью, сжав кулаки.

— Там будут решётки?

— Не знаю. Но я буду рядом…