Женщины осуждали новую жену сына, пока на следующий день не увидели её совсем с другой стороны
Ульяна ещё долго вертела чужую радость, будто пыталась найти в ней трещину. То вспоминала ресторан, которого не было, то платье, которое, наверное, оказалось слишком простым, то то, что без большого застолья брак будто бы и не похож на настоящий. Потом снова возвращалась к своему Роману, расхваливая его так, словно все должны были забыть о разводе, и опять намекала на невестку Катерины Саввичны. Хозяйка слушала урывками. Об Остапе она могла бы многое сказать: служил на море, после первого срока ещё несколько лет оставался в части, вернулся собранным, крепким, привычным к работе. А Ульянин сын когда-то от службы выкручивался, подался в город и перебивался рыночными делами. Но Катерина Саввична промолчала. Материнская гордость не всегда нуждается в доказательствах вслух.
Проходили месяцы. Когда Остапова служба подошла к концу, он написал матери, что приедет уже не один, а с Софией. Молодым хотелось осесть в тихом месте, иметь свой угол, свой двор, землю под ногами и вечера, в которых слышны не команды и металлический грохот, а ветер за окном. Катерина Саввична ждала их так, что с утра не могла усидеть на месте. То перебирала продукты, то ставила тесто, то доставала из сундука чистую скатерть, то снова проверяла, всего ли хватит на стол. Ей хотелось, чтобы невестка с первого шага почувствовала: её здесь не терпят из вежливости, а принимают по-родному.
Ульяна, конечно, заметила суету.
— Невестку везут? — крикнула через забор. — Забегу, посмотрю, какая она.
— В другой раз забежишь, — ответила Катерина Саввична. — Дорога дальняя. Пусть сначала отдохнут.
Но Ульяна никогда не умела ждать, когда любопытство уже подпирало её изнутри. Под вечер, когда Остап с Софией умылись после дороги, переоделись и только начали приходить в себя, соседка стала на пороге с пустой миской.
— Мука закончилась, — затараторила она, хотя смотрела уже не на миску, а в глубину дома. — Дай хоть стакан, блинов захотелось.
Остап вышел в сени и искренне обрадовался:
