Детский врач Катя пропала после дежурства, а её дочь неожиданно заметила пугающую деталь

После развода Роман жил в отдельной комнате. По крайней мере, так это должно было выглядеть. Оксана объясняла подругам, что делает это временно, ради детей, ради помощи, пока не решит вопрос окончательно. Дети любили отца, а при них он, по словам Оксаны, не показывал того лица, которое видела она. Это тоже удерживало ее: не хотелось разрушать детскую привязанность, не хотелось выглядеть жестокой.

Но мирным сосуществованием это не стало. Роман мог быть спокойным несколько дней, а потом снова начинались звонки, претензии, давление, попытки контролировать. Он умел давить на жалость и болезнь. У него был диабет, инсулин всегда находился рядом, и это давало ему еще один способ возвращать внимание к себе.

Однажды утром Оксана пришла к Мирославе в странном состоянии. Говорила невнятно, одна сторона лица будто не слушалась, часть тела онемела. Мирослава испугалась, подумала об инсульте. Роман рядом вел себя поразительно спокойно: мол, ничего страшного, пройдет. Оксану отвезли в больницу, обследовали, но ясного диагноза не нашли. Симптомы прошли. Позже Вера Павловна, как медик, предполагала, что это могло быть связано с введением инсулина, но доказать такое было невозможно.

Были и другие эпизоды, о которых Оксана рассказывала не сразу и не полностью. Иногда после общения с Романом она плохо помнила, что происходило. Потом он присылал ей унизительные фотографии, сделанные, когда она не могла контролировать себя. Он пытался этим давить, стыдить, удерживать. Говорил о детях, о возвращении, возможно, о деньгах — точные цели в этих угрозах были размыты, но смысл оставался один: заставить ее снова бояться.

Оксана все чаще обращалась к участковому, звонила, писала заявления. Но ей будто не верили до конца. Или верили, но не видели срочности. Слишком часто такие истории снаружи выглядят как «они еще помирятся», «семейное», «ничего страшного не случилось». Для Оксаны же каждый такой отказ означал, что дверь, за которой она пытается спрятаться, снова остается незапертой.

Последний страшный случай перед окончательным разрывом произошел в ванной. Оксана пришла с работы, и Роман напал на нее почти без шума. Он не кричал, не устраивал громкий скандал. Именно это делало его особенно опасным: он действовал тихо. Бабушка Мирославы услышала крик, дверь была открыта, она вмешалась. Роман тут же сменил тон, начал говорить, что Оксана просто поскользнулась, что он помогает ей, спасает. Но Оксана понимала, что это уже не угроза, а почти завершенное намерение.

После этого она выгнала его и снова написала заявление. Дело не сдвинулось так, как ей было нужно. А Роман вдруг исчез. Уехал, нашел работу при религиозном учреждении, начал изображать новую жизнь. В интернете появилось его объявление о знакомстве: он писал, что ищет женщину для брака, детей и совместной жизни. Слова выглядели почти благочестиво, если не знать, что оставалось за ними.

Оксана наконец почувствовала, что может дышать свободнее. У нее появился мужчина, с которым она пыталась строить новые отношения. Потом она узнала, что беременна. Для нее это было не бедой, а тихой радостью, обещанием будущего, где больше не будет страха. Она говорила об этом подругам осторожно, но в голосе появлялась теплота. Роман, по ее словам, знал или мог знать о беременности. И именно эта новость, возможно, окончательно разрушила его иллюзию власти над ней…