Бабушка сразу сказала Оле, что жених ей не пара, но настоящую причину девушка поняла только на даче у свёкров

Разговор то затихал, то оживал. Говорили об урожае: сколько банок огурцов, сколько томатов, какое варенье лучше получилось. Потом о соседях. Почти каждый упоминался через то, что делал неправильно. Дяченки не обрезали ветки у забора. Ковальчуки отпускают собаку без поводка. Молодые Руденко весь сезон не показывались и бросили участок как попало. Оксана Петровна вздыхала, Степан Григорьевич коротко подытоживал, Андрей молча ел.

В какой-то момент, когда Оксана Петровна ушла за мясом, а Степан Григорьевич отвлёкся на телефон, Дарина поймала взгляд Андрея. Он смотрел на неё недолго — секунду, не больше. Но взгляд был проверяющий. Не тёплый, не поддерживающий. Будто он оценивал, правильно ли она держится, достаточно ли подходит, производит ли нужное впечатление. Дарина опустила глаза в тарелку.

«Он не чувствует, а думает», — всплыли бабушкины слова.

Она тут же отогнала их. Слишком легко было теперь видеть подтверждение во всём. Нельзя так. Несправедливо.

Оксана Петровна вернулась с мясом и положила Дарине большой кусок.

— Пробуй. Берём у проверенного человека, качество отличное.

— Спасибо, запах чудесный.

— А ты сама готовишь?

— Когда хватает времени. В будни редко, а по выходным стараюсь.

— Это правильно, — одобрила Оксана Петровна. — В доме должно быть тепло и сыто. Мужчине это важно. Андрюша у нас переборчивый, не обижайся. С детства привык к домашнему.

Андрей слегка усмехнулся и ничего не сказал. Дарина тоже промолчала. Слово «переборчивый» осталось рядом с тарелкой, как лишний прибор.

— А семья у тебя? — спросил Степан Григорьевич, нарезая мясо. — Родители где?

— Мамы давно нет, — ровно ответила Дарина. — Меня вырастила бабушка.

Оксана Петровна чуть приподняла брови. Не сочувственно даже, а так, словно в голове быстро передвинулась какая-то карточка. Родни мало. Обязательств мало. Удобно? Дарина не могла знать, что именно подумала женщина, но сам этот быстрый внутренний счёт был заметен.

— Надо же, — сказала Оксана Петровна. — А бабушка уже совсем пожилая?

— Ей семьдесят шесть. Она живёт самостоятельно и прекрасно себя чувствует.

— Ну и слава богу, — произнесла Оксана Петровна тоном, в котором благодарность относилась не столько к здоровью бабушки, сколько к закрытой теме.

Именно тогда за забором послышались голоса, а потом в калитку постучали — негромко, осторожно, будто человек заранее ожидал отказа…