Бандиты смеялись над одинокой знахаркой и требовали дань, но после встречи столкнулись с необъяснимым

Лысый начал откручивать крышку канистры. Крышка упала и звякнула о ступеньку. В мёртвой тишине этот звук прозвучал как выстрел. И дверь открылась медленно, со скрипом. Из тёмного проёма хлынул густой белёсый дым, окутывая ноги.

— Заходите, гости дорогие, — раздался голос изнутри. Тихий, но он звучал не в ушах, а прямо в голове. — Заждалась.

Князь почувствовал, как ломается воля, но ненависть, выкормленная болью, удержала его на ногах.

— За мной, — прохрипел он и шагнул в сени.

Болт и Лысый пошли следом, как во сне. Дым затягивал их, обещал покой. Обещал, что страх наконец закончится.

В горнице стояла печь. Заслонка была открыта, и внутри плясало странное пламя, то ли зелёное, то ли фиолетовое. Перед печью, на низкой скамейке, спиной к ним, сидела Зоя и бросала в огонь пучки сухой травы.

— Пришли всё-таки, — сказала она, не оборачиваясь. — Дорогу потеряли, друга потеряли. А всё мало.

Князь поднял пистолет, рука плясала.

— Повернись. Я хочу видеть твои глаза, когда буду стрелять.

Зоя медленно встала, и тень её на стене выросла до потолка и загнулась, как рога. В этот миг из печи в комнату выбросило облако дыма. Князь вдохнул, и мир взорвался.

Брёвна стен превратились в гниющие рёбра гигантского зверя. Пол зашевелился, а там, где только что стояла старуха, выросло существо в два человеческих роста, сотканное из тьмы. Вместо лица у него была гладкая белая маска с проступающими чёрными венами, и на ней горели те самые глаза, выцветшие, без зрачков.

— Ты за платой пришёл? — проревело оно так, что заложило уши. — Бери.

Князь закричал и нажал на спуск. Выстрел грохнул. Вспышка осветила горницу. Пуля прошла сквозь существо, как сквозь дым. Он стрелял снова и снова.

— Тёма, не надо! — закричал кто-то слева.

Князь обернулся. Рядом с ним стоял не Болт, там стоял скрюченный демон с окровавленной собачьей мордой и тянул к нему когтистую лапу.

— Тёма, это я.

Но Князь уже не слышал. В его отравленном мозгу не осталось друзей, только чудовища, которые пришли за его душой. Он выстрелил в упор. Демон дёрнулся, схватился за грудь и медленно осел на пол, превращаясь в кучу тряпья.

Князь захохотал. Он может их убивать. Он повернулся к главной фигуре, но она уже нависала над ним, закрывая собой весь мир.

— Своего убил, — сказал голос Зои, пробиваясь сквозь рёв. — Теперь ты совсем один.

Князь попятился и упёрся спиной в горячую печь. Плащ затлел. На секунду боль ожога отрезвила его, но лишь для того, чтобы он успел понять, что сделал.

— Это неправда, — прошептал он. — Это глюки.

— Правда — то, во что веришь? — ответила тьма. — Ты верил в силу. Ты верил в страх. Получай.

Князь бросил пистолет и с визгом кинулся к двери. Сбивая косяки, падая и поднимаясь, он скатился с крыльца в грязь и побежал в туман.

А в дверях избы стояла обычная старуха в чёрном платке. У её ног хрипел Болт, пуская кровавые пузыри. В углу, обхватив голову, раскачивался Лысый и бормотал молитву, которую, оказывается, помнил с детства.

Зоя задвинула засов.

— Сами, — тихо сказала она в пустоту. — Всё сами. Я только дверь открыла.

Князь бежал. Ветки хлестали по лицу, раздирая кожу, но он не чувствовал боли. За спиной он слышал дыхание, чувствовал когти на шее. Он не заметил, как выбежал на болото.

Трясина приняла его в холодные объятия. Нога ушла вниз. Он дёрнулся, упал лицом в чёрную жижу, попытался встать, и вторая нога провалилась следом.

— Помогите! — закричал он, выплёвывая грязь.

Лес молчал. Только где-то далеко ухнула сова. Он бился, судорожно шарил вокруг, искал опору. Правая рука сама сунулась в карман плаща и нащупала что-то. Он вытащил кулак и разжал его.

На ладони лежала мокрая земля, собачий клык и медная монета, большая, старая, с гербом, которого он никогда в жизни не видел, которой не было в свёртке. Чёрная вода поднималась к подбородку.

Над ним, в разрыве тумана, висела луна, и Князю казалось, что она совершенно полная и смотрит на него с равнодушием вечности. А потом луна моргнула…