Бригада доярок пропала в 1991 — 33 года спустя молоковоз раскрыл правду

Роман согласился, но у двери обернулся.

— Я хочу, чтобы вы раскрыли дело. Семьям погибших положено знать правду. Помогу, чем сумею.

После его ухода следователь разложил материалы по столу. Рядом с фотографиями места, где обнаружили останки, легли протоколы допросов 33-летней давности, путевые листы, финансовые бумаги и схема совхозной территории. Сопоставление документов пока лишь прибавляло противоречий.

На следующий день приехал Онищенко. Дорогая машина, сшитый у хорошего портного костюм, часы — нынешний преуспевающий предприниматель мало напоминал молодого зоотехника. Ветеринарная клиника давала доход; ему принадлежали две квартиры в областном центре и загородный дом. В кабинете он держался уверенно.

— В 1991 году я работал в совхозе, Ирину Савчук знал. Уважал за работу, — спокойно говорил Степан. — А роман придумали любители деревенских сплетен. Я любил жену и изменять ей не собирался.

О пейджере он отвечал так же ровно:

— Был у меня такой, тогда это считалось новинкой. Сообщения об отменённой встрече не помню: 33 года прошло. Коллега мог прислать, кто-то мог ошибиться. Пейджеры часто сбоили. Почему именно Ирина? Ей незачем было мне писать.

— Она приносила вам документы о недостаче?

— Приносила. Я посмотрел, нашёл ошибки учёта, обещал разобраться. Не успел: женщины исчезли, началось расследование, затем совхоз распался. Об этом забыли. Но вечернего рейса я не назначал. 15 июля отдыхал дома с женой. Посмотрели программу «Время», потом фильм, около одиннадцати вечера легли. Спросите жену.

— С вашего телефона в тот день было четыре звонка. Кому?

— Родителям, дважды коллегам, ещё в аптеку — заказывал лекарство. Проверяйте. Бондаренко я не звонил.

— Получается, он лжёт?

Степан пожал плечами.

— Может, путает что-то, может, хочет переложить ответственность. Странноватый был парень: молчаливый, замкнутый, держался один. С людьми почти не общался, только работал.

Но вопрос о хищении молока впервые заставил его напрячься.

— Какая ещё схема? О чём вы?

На столе появились документы из архива КГБ: материалы летней проверки 1991 года по хищениям в совхозе «Заря». Просмотрев их, Степан побледнел.

— Мне об этом ничего не известно. Если молоко воровали, то без моего ведома. Моё дело — поголовье, здоровье животных. Продажами и финансами я не занимался, моей вины тут нет.

Документы противоречили этим словам. Накладные подписывал главный зоотехник; каждый рейс проходил под его личным контролем. Онищенко знал, сколько молока отправили и сколько следовало сдать. Такие хищения не могли пройти незамеченными для него.

После молчания он произнёс:

— Мне нужен адвокат.

Допрос закончился. Онищенко уехал, оставив следователю вопрос: он скрывает только участие в хищениях или знает и об убийстве?

Неделю эксперты сверяли уцелевшие банковские выписки совхоза, ведомости и накладные. Часть надоенного молока в учёт не попадала: её продавали частным покупателям, а выручку забирали организаторы. За полгода, с января по июль 1991-го, похитили молока примерно на 120 000 рублей — огромную по тем временам сумму.

В документах КГБ значились трое участников. Фамилии Артёма Ковальчука и Степана Онищенко читались свободно; третье имя кто-то закрыл чернилами, скрывая причастность. Криминалисты применили ультрафиолет, реагенты, цифровую обработку. Постепенно удалось различить начало фамилии: «Бонд». Остальное не поддавалось восстановлению.

За скрытой фамилией мог стоять Бондаренко. Перевозка молока лежала на водителе: маршруты были ему известны, за количеством следил он же, а путевые листы фальсифицировал. Действовать без его участия эта схема не могла. Молчаливый человек, не привлекавший внимания, был для неё незаменим.

На повторном допросе следователь уже не смягчал вопросов:

— В материалах КГБ, по всей видимости, ваша фамилия. Объясните своё участие в хищениях.

Роман побледнел. Долго не отвечал, потом кивнул.

— Участвовал. Возил частникам молоко, получал долю. Гордиться нечем, но деньги были нужны, время тяжёлое.

— Работали с Ковальчуком и Онищенко?

— Да. Артём искал покупателей, договаривался о цене. Степан оформлял бумаги так, будто всё сдано официально. Я доставлял молоко, забирал выручку. Делили на троих поровну. До июля всё получалось, потом Ирина заметила несходство в документах и принесла их Степану.

По словам Романа, тогда началась паника: Артём предлагал откупиться от Ирины, Степан боялся разоблачения и хотел прекратить хищения. Сам водитель молчал, ожидая решения.

— 14 июля Артём забрал зарплатные деньги, 87 000. Хотел скрыться и жить заново. Степан предупреждал: кража привлечёт внимание, начнут проверять — откроется всё. Артём не послушал, исчез с деньгами. А 15 июля Ирина опять пришла к Степану. Требовала объяснений, грозилась рассказать новому председателю. Уговорить её молчать не удалось: честность для неё была важнее денег…