Чужие правила игры: история о том, почему никогда нельзя недооценивать одиноких старушек

«Все заняты, все. У Лены работа, у Сережки бизнес. А внуки, они вообще не знают, кто я».

«Последний раз видела их три года назад. Вон, на той фотографии». Она обвела рукой стенд.

«Это все, что у меня осталось. Одни картинки. Муж мой, царствие ему небесное, умер, не дожив до пенсии».

«А я теперь двадцать лет тут одна. Дом наш берегу. А дети, они выросли, улетели, но и правильно сделали».

«Я не обижаюсь», — ее голос дрогнул. «Но так пусто, Виктор, так пусто, что иногда с ума можно сойти. Целый день сижу одна».

«Телевизор болтает, а я слушаю и думаю. Неужели все? Неужели я прожила жизнь только ради того, чтобы умереть тут в одиночестве, и найдут меня соседи через неделю?»

Виктор молчал, не зная, что сказать. «Ты когда написал первое письмо, — продолжала она, — я обрадовалась, обрадовалась, как дура. Кто-то вспомнил про меня».

«Кому-то нужны мои слова. Я ждала твои письма, ждала больше, чем звонков от детей, потому что ты хоть отвечал». Она наконец повернулась к нему, лицом в слезах, старая, измученная.

«Я ведь согласилась на этот брак не потому что добрая, нет, а потому что больше не могу быть одна, понимаешь? Мне просто хотелось, чтобы в доме снова кто-то жил, чтобы хоть кто-то произносил мое имя, чтобы тишины такой не было». Виктор опустился на край кровати, в горле стоял ком.

«Зинаида Петровна! Я знаю, знаю, что тебе от меня нужно. Регистрация, а потом ты съедешь».

«Правильно, молодой еще, жизнь наладишь. А я хоть пару месяцев не буду одна. Это уже счастье».

Виктор сидел, глядя на стенд с фотографиями. Он смотрел на счастливую семью, которой больше не существовало, на старую женщину, которую все забыли. И вдруг он понял, что он тоже забыт.

Жена забыла, дочь забыла, друзья забыли, общество поставило на нем крест. Он такой же призрак, как и она. Два человека, выброшенных жизнью на обочину.

«А я? Я не уйду», — произнес Виктор. Зинаида Петровна подняла на него удивленные глаза…