Деревенские слухи преследовали Мишу с детства, но одна встреча заставила всех замолчать

— Не ожидал? — раздался за спиной старческий голос.

Назар обернулся. По тропинке шёл дед Остап, сосед с дальнего конца улицы, сухой, согнутый, но всё такой же глазастый.

— Здравствуйте, — сказал Назар. — Это кто же ухаживает?

Старик прищурился.

— А я смотрю, ты или не ты. Возмужал. Мы тут гадали, куда пропал. Галина-то дом продала, к детям подалась, а дети её быстро в учреждение для стариков определили.

Назар похолодел.

— Баба Галя там?

— Там. Мне Соломия рассказывала. Помнишь такую? Дочка уборщицы школьной.

— Соломия? — Назар почувствовал, как сердце ударило сильнее. — Она где сейчас?

— В районной больнице работает, медсестрой. Мать схоронила, одна осталась. Замуж не вышла. Утром на работу, вечером с работы, а ещё по селу стариков обходит: кому укол, кому перевязку, кому просто давление померить. И за твоими могилками она смотрит. Добрая душа, только счастья ей мало досталось.

Назар долго смотрел на чистую оградку, на цветы, на аккуратно убранную сухую траву.

— Так это она…

— Она, — кивнул дед Остап. — Ну, пойду я, засиделся с тобой. Бывай, Назар.

Назар остался у могил. Он сел на скамейку, провёл ладонью по холодному камню и вдруг вспомнил светлое платье у клёна, платочек у школьного забора, серые глаза, которые всегда видели его настоящим, даже когда он сам себя не видел.

В тот день он не пошёл в старый дом. Посидел у матери и бабушки, потом уехал. А через два дня, когда село отдыхало после праздника, возле дома Соломии остановилась дорогая иномарка…