Десять знатных претенденток получили отказ, а выбор герцога пал на ту, над которой все смеялись

Марина вернула ему уже пустую чашку. «Завтра утром», — сказала она.

«Завтра утром», — согласился он.

Она повернулась, чтобы пойти обратно по дорожке. Потом остановилась. «И ещё, — сказала она. — К слову, я не думаю, что это просто то, что вы есть. Я думаю, это то, что вы практиковали, потому что никто никогда не просил вас практиковать что-то другое». Она пошла обратно к дому.

Позади неё герцог стоял с пустой чашкой в руке и смотрел на то место, где она только что стояла, довольно долго, прежде чем сам вернулся внутрь. Чего ни один из них не видел, так это фигуры, стоявшей у верхнего окна восточного крыла.

Леди Виктории Романенко было 24 года. Она была дочерью графа Романенко, и каждый, кто имел мнение по этому поводу, а в подобных светских кругах мнения имели все, считал её безусловным фаворитом всего отбора. Она была элегантна.

Она была благовоспитанна. У неё были рыжевато-золотистые волосы и голос, который учителя музыки описывали как от природы мелодичный. И она уже мысленно выбрала мебель, которую намеревалась переставить, когда станет герцогиней.

Она наблюдала, как Марина идёт обратно по дорожке к дому. Она наблюдала, как герцог стоит у каменной стены долгое мгновение, прежде чем последовать за ней. Затем она отвернулась от окна, села за маленький письменный стол в своей комнате и взяла перо.

Она написала два письма до завтрака. Первое было адресовано её матери, леди Романенко, которая остановилась в городском доме в трёх километрах от поместья, поскольку усадьба не могла вместить семьи всех кандидаток. Второе было адресовано лорду Роману Задорожному, кузену леди Виктории, который тихо и без огласки был также одним из самых искусных собирателей компрометирующей информации в трёх графствах.

Он знал о людях разное. Он выяснял разное. Его ни разу не поблагодарили за это публично, но весьма щедро вознаграждали в частном порядке.

Письмо лорду Роману было коротким. В нём говорилось: «Найдите всё, что можно найти о мисс Марине Коваль из родного графства. Мне нужно знать к четвергу».

Она запечатала оба письма и передала их своей личной горничной, тихой девушке по имени Марта, с указанием отправить их до восьми утра. Затем она спустилась к завтраку с безупречно невозмутимым выражением лица и сделала комплимент вдовствующей герцогине Валентине по поводу качества яиц. Завтрак в поместье герцога на второе утро отбора был упражнением в непрерывном притворстве.

Столовая была достаточно велика, чтобы с удобством разместить 20 человек. В то утро за столом сидели 12, считая членов семьи, оставшихся в качестве гостей, и кандидаток, которые ещё не уехали. Накануне семьи покидали поместье, и их отъезд варьировался от тихого и достойного до громкого и оскорблённого — в зависимости от темперамента.

Осталось шесть кандидаток. Леди Виктория Романенко сидела посередине длинного стола и улыбалась всему подряд. Это, как начала понимать Марина, было её основной стратегией.

Она улыбалась лакеям, она улыбалась погоде за окном, она улыбалась Марине так, словно вручала цветок с шипами на стебле. «Мисс Коваль, — сказала леди Виктория, потянувшись к подставке для тостов, — как вам поместье герцога? Полагаю, оно сильно отличается от того, к чему вы привыкли в родном графстве».

Стол едва заметно напрягся. Несколько лиц повернулись. «Это прекрасный дом», — просто сказала Марина.

«Разумеется, — тепло согласилась леди Виктория. — Хотя, полагаю, масштаб может несколько ошеломлять. Ваше графство весьма скромно. Моя матушка говорит, что оно целиком поместилось бы на одном из восточных полей поместья Романенко». Она мягко рассмеялась, словно это было очаровательное наблюдение, а не точно рассчитанный светский укол. Леди Бондаренко, сидевшая рядом с Мариной, ничего не сказала.

Это было примечательно, потому что леди Бондаренко в целом не была женщиной, которая молчит. Сейчас она молчала. Марина понимала почему…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇