Девушка молча выдержала оскорбление свекрови и вскоре показала, на что способна
— Семейный адвокат прислал проект соглашения. В нем они признают отсутствие ваших финансовых обязательств, но нет признания подделки или введения в заблуждение. И есть пункт о конфиденциальности с серьезным штрафом.
— То есть они хотят, чтобы я молчала.
— Да. Но вместе с проектом по ошибке прислали вложение не для нас. Переписку между адвокатом и Фаридом. Видимо, секретарь переслала цепочку целиком.
Анна похолодела.
— Что там?
— Фарид требует от адвоката проверить старые бумаги отца. Он подозревает, что Халед не впервые подделывал подпись. И еще там есть упоминание о вашем брачном договоре.
— У меня нет брачного договора.
— Вот именно.
Анна приехала в офис Марии через сорок минут. Волосы были влажными после быстрого душа, в сумке лежали все документы. Мария показала ей письмо. Среди сухих юридических фраз одна строка бросалась в глаза:
“Если мать подтвердит, что брачный договор с отказом Анны от имущественных претензий был подписан до свадьбы, риск снижается.”
Анна перечитала трижды.
— Они хотят придумать договор?
— Или он уже существует на бумаге, — сказала Мария. — С вашей подписью.
— Но я ничего такого не подписывала.
— Поэтому нам нужно действовать быстрее. Я подготовлю запросы. И еще: вы говорили, что в день свадьбы подписывали какие-то документы?
Анна потерла виски.
— Только регистрационные формы. Переводчик был. Я нервничала, но помню. Халед держал папку. Самира тогда все время торопила.
— У вас есть фото или видео того дня?
Анна чуть не рассмеялась.
— Конечно. Половина семьи снимала.
— Посмотрите все. Особенно моменты с бумагами, столом, папкой, ручками. Иногда важна мелочь.
Вечером Анна сидела на полу своей студии, окруженная фотографиями и видеозаписями со свадьбы. Она давно спрятала эту папку в ноутбуке, потому что смотреть было больно. На экране она улыбалась в кремовом платье, Халед смотрел на нее так нежно, что сердце на секунду предательски сжалось. Самира стояла рядом в жемчуге и темном шелке, с лицом женщины, которая терпит временное неудобство.
Видео сменялись одно за другим. Поздравления. Чай. Смех. Дети бегают вокруг стола. Руки Анны, подписывающие лист. Рука Халеда, убирающая папку.
Она почти пропустила этот момент. Вернула назад.
На видео Самира берет со стола черную ручку и кладет в сумочку. Потом достает другую — золотую — и подает Анне. Анна подписывает форму золотой ручкой. Следом Халед подписывает. Потом переводчик показывает им места для подписи еще на двух листах.
Анна приблизила изображение. Один лист был регистрационный, второй — согласие на обработку данных. Третий лежал под ними, почти закрытый папкой. На нем виднелся только верхний край и несколько слов на английском.
“Separation of assets…”
Раздел имущества.
Анна перестала дышать.
Она вспомнила, как тогда спросила: “Что это?” А Халед поцеловал ее в висок и сказал: “То же самое, habibti, просто копия для архива.” Переводчик в тот момент отвлекся — к нему подошел мужчина из семьи, что-то спросил, и он отвернулся.
Анна сделала скриншоты, отправила Марии.
Ответ пришел через минуту: “Это важно. Очень.”
На следующий день Мария подала официальный запрос на предоставление всех документов, связанных с браком и финансовыми соглашениями. Семья тянула. Адвокат отвечал расплывчато. Халед снова начал звонить.
— Анна, ты не понимаешь, во что ввязываешься, — сказал он однажды, когда она все-таки взяла трубку. — Мама не переживет публичного позора.
— А я должна была пережить тихий?
