Девушка пропала. Сюрприз, который ждал ее родных спустя 11 лет

«Как же так? Нас же в провинции ждут, в госпиталях людям помощь нужна». Петров посмотрел на неё тяжело.

«Людям там, может, и помощь нужна. Но мне труп ещё одной иностранной девчонки не нужен. Приказ есть приказ».

Но через два месяца этот приказ отменили, так как ситуация временно стабилизировалась. Нужны были медики и переводчики в провинциях, и меня включили в группу, которая должна была ехать в Кундуз. Перед отъездом я зашла попрощаться к майору Петрову.

Он подписывал какие-то бумаги и не поднял головы. «Соколова, вы же умная девчонка, зачем вам туда?» «Направление получила, отказаться не могу».

Он, наконец, посмотрел на меня. «Можете. Я напишу рапорт, что у вас проблемы со здоровьем, останетесь в Кабуле».

Я покачала головой: «Я не трусиха, и работа нужная». Петров вздохнул, достал из ящика стола маленький складной нож. «Возьмите, если что, хоть защититесь».

«И запомните главное: если попадёте к моджахедам, не сопротивляйтесь. Покажете характер — убьют на месте. Будете смирной — может, выменяют».

Может. Я взяла нож, холодный и тяжёлый, сунула в карман и вышла. Через три дня мы выехали в Кундуз.

Это была моя последняя поездка как свободного человека. Седьмое марта восьмидесятого года. Я запомнила эту дату, потому что накануне было Восьмое марта, и мы отмечали его в Кабуле.

С шампанским, с тостами, с песнями под гитару. А на следующий день я села в грузовик, который вёз нас в Кундуз, и моя прежняя жизнь закончилась. Нас было семеро.

Трое медиков: Лена Маркова, доктор Семён Львович, медбрат Витя. Два инженера, Георгий и Павел. Я, переводчик, и двое охранников: младший сержант Королёв и рядовой Жуков.

Два БТРа, грузовик с медоборудованием. Выехали на рассвете, дорога шла через перевал. Горы с обеих сторон, серпантин, пыль.

Красиво до одури, скалы цвета охры. Небо синее-синее, орлы кружат высоко. Лена сидела рядом со мной в кузове грузовика и щёлкала фотоаппаратом.

«Ир, посмотри, какая красота, покажу дома, никто не поверит». Я улыбалась и думала о том, что через три месяца вернусь в столицу. Лето, свадьба, распределение — всё по плану.

А потом грянул взрыв. БТР впереди подорвался на мине, кувыркнулся, загорелся. Наш водитель дёрнул руль, грузовик занесло, мы с Леной полетели на борт.

Выстрелы откуда-то сверху, из скал. Трассирующие пули прошивали брезент кузова. «Ложись!» — заорал Королёв и начал стрелять в ответ.

Я упала на дно кузова, закрыла голову руками. Рядом кто-то кричал, стрельба становилась всё плотнее. Второй БТР развернулся, из него строчил пулемёт.

Но нас было слишком мало, а их слишком много. Всё происходило как в тумане: выстрелы, крики, запах гари. Я видела, как Жуков упал, держась за горло, как из него хлынула кровь.

Как Семён Львович пытался дотянуться до аптечки и получил пулю в голову. Как Георгий выпрыгнул из кузова и побежал вниз по склону, и его скосили очередью. Лена сжимала мою руку и шептала: «Богородица, Богородица, Богородица!»

Потом в кузов грузовика влетела граната. Я не помню взрыва. Помню только, что очнулась от того, что меня тащили за ноги.

Открыла глаза: надо мной склонились бородатые лица, чёрные тюрбаны, автоматы. Один что-то кричал на пушту, другой связывал мне руки колючей верёвкой. Я попыталась вырваться, но меня ударили прикладом по лицу.

Во рту стал привкус крови. Меня бросили на землю рядом с грузовиком. Я повернула голову вокруг тел: Королёв лежал на спине, глаза открыты.

Павел без ноги. Витя — не понять, где голова. Лены я не видела.

Меня подняли, потащили к пикапу, стоявшему на дороге. Я оглянулась: грузовик горел, чёрный дым поднимался к небу. Один из моджахедов, старший, с седой бородой, подошёл ко мне вплотную.

Он говорил на моём языке с жутким акцентом. «Ты теперь наша, забудь о доме. Забудь о своих, теперь ты здесь».

Я хотела ответить, но из горла вырвался только всхлип. Он усмехнулся, показал гнилые зубы и сплюнул к моим ногам. Меня закинули в кузов пикапа, накрыли брезентом.

Машина тронулась, подпрыгивая на ухабах. Я лежала на металлическом дне и плакала. Плакала от боли, от ужаса, от понимания того, что произошло.

Меня взяли в плен, все убиты. Я одна. Не знаю, сколько мы ехали: час, может, два.

Потом машина остановилась, меня вытащили, сняли брезент. Мы были в ущелье, окружённом скалами. Вокруг кишлак, глиняные дувалы, плоские крыши, люди в тюрбанах.

Женщины в парандже смотрели на меня, как на диковинного зверя. Меня втолкнули в одну из построек. Внутри было темно, пахло овцами и плесенью.

Земляной пол, никакой мебели. В углу кандалы, прикованные к массивному кольцу в стене. Командир, тот самый седобородый, зашёл следом.

Он присел на корточки передо мной, взял меня за подбородок, повернул лицо к скудному свету из дверного проёма. «Красивая, это хорошо. Ты будешь стоить много.

Может быть, обменяем на наших. Может быть, продадим. А может быть, оставим, посмотрим».

Он вышел, дверь закрыли, и я осталась одна в темноте. Села у стены, подтянула колени к груди. На запястьях саднили раны от верёвки….