Девушка уснула в поезде после очередного отказа в работе, а выпавшая из рук тетрадь неожиданно заинтересовала попутчика

Он подумал об этом секунду, может, две, и не сказал. Он сказал себе, что это неважно: он в «Опаре» не работает, доли распределены, а Елена — профессионал, каких мало, и решение примет по делу. Он сказал себе, что упоминание бывшей жены только запутает девочку, у которой и без того голова кругом.

Он сказал себе много правильных вещей и промолчал. Потом еще много раз, вспоминая это утро, он честно признавал, что промолчал не поэтому. Поезд пришел.

Дед стоял на перроне, в своей вечной серой куртке, с непокрытой седой головой, и, увидев Наталью, коротко кивнул, будто она вернулась из магазина, а не из столицы. Взял у нее сумку, буркнул: «Пошли» — и пошел вперед, чтобы она не видела его лица. Дома Наталья положила визитку под магнит на холодильник, рядом с квитанцией за свет и календарем с рекламой семян.

Три дня она на нее не смотрела. На четвертый набрала номер. Ресторан «Опара» занимал первый этаж старого купеческого дома в центре столицы, с высокими окнами и тяжелой дубовой дверью.

Наталья приехала за сорок минут, обошла квартал два раза, поправила воротник, еще раз обошла. В зал ее провела молодая администратор, с гладким пучком, в черной рубашке под горло. В кабинете шефа пахло свежим хлебом и чем-то цитрусовым — не парфюмом, а именно кухней, тонкой, дорогой.

Елена Черненко оказалась женщиной лет сорока, коротко стриженной, в белом кителе, с закатанными до локтя рукавами. На левом предплечье у нее был такой же светлый шрам от ожога, как у Андрея, только другой — круглый, ровный, от края противня.

— Садитесь, — сказала она, не улыбаясь, но и без враждебности.

— Папка при вас? Дайте.

Она листала быстро, по-настоящему. Останавливалась там, где надо: на технологической карте бисквита, на калькуляции, на фотографиях витрины из региональной гостиницы.

Один раз хмыкнула одобрительно. Задавала точные вопросы: температура камеры при выстойке, процент влажности в пекарском шкафу, чем разводят краситель для велюра. Наталья отвечала спокойно, руки под столом перестали дрожать где-то на пятой минуте.

Разговор шел хорошо. Настолько хорошо, что Наталья позволила себе первую внутреннюю мысль: «Кажется, все». Елена закрыла папку, положила на нее ладонь и подняла глаза.

— Еще один вопрос, — сказала она обычным ровным голосом. — А как вы вышли на меня? Кто вас направил…