Егерь обнаружил в лесу заброшенный охотничий домик, но настоящая тайна скрывалась под полом

На следующее утро Илья сообщил о приезде Марины Гайдук, следователя из вышестоящей прокуратуры. Она остановилась в единственной местной гостинице — старом двухэтажном доме всего на шесть комнат. Дмитрий решил не звонить и пришёл без предупреждения: внезапная встреча лучше подготовленного разговора показывала, как человек реагирует на опасность.

Марина открыла почти сразу. Ей было около тридцати восьми, короткие тёмные волосы обрамляли собранное, внимательное лицо. Одета она была практично — плотная рубашка, джинсы и удобные ботинки. Увидев незнакомого мужчину с ружьём, женщина не отступила, только её рука незаметно приблизилась к скрытой кобуре. Дмитрий отметил эту реакцию с уважением.

Она назвала его по фамилии и пригласила войти. В тесном номере на столе стояли ноутбук, папки и остывший кофе, а аккуратно застеленная кровать выглядела так, словно хозяйка вообще не ложилась. На подоконнике работал диктофон. Дмитрий попросил его выключить, объяснив, что не доверяет устройствам, записи с которых могут попасть не в те руки. Марина не спорила.

Илья успел сообщить ей о найденном журналисте, но следователь хотела услышать всё непосредственно от Дмитрия. Она слушала спокойно, лишь иногда делала короткие пометки карандашом. Закончив, уточнила, что Артём, вероятнее всего, находится у Григория Савчука. В посёлке было немного людей, которым Дмитрий мог доверить раненого, а старый охотник стоял первым в этом коротком списке.

Официально Марина приехала по жалобе родственников одного из семи пропавших — Сергея Павленко. Неофициально её попросили вмешаться коллеги Бондаренко из центральной редакции: после встречи с источником журналист около недели не выходил на связь. Проводить проверку через обычные каналы женщина не стала. За два года три попытки официального расследования сорвались одинаково — информация утекала прежде, чем следователи успевали сделать первый шаг.

Марина раскрыла папку с собранными за два месяца материалами. Три компании, оформленные в разных местах и связанные цепочкой зарубежных счетов, формально занимались геологоразведкой. На деле они без экологической экспертизы и полного учёта добывали редкоземельные металлы. Сырьё уходило за границу, там получало законные документы и возвращалось на рынок как легальный товар.

Масштаб поражал: за пять лет стоимость вывезенных ресурсов исчислялась миллиардами. Конечный получатель средств скрывался за несколькими подставными владельцами. Официальных доказательств его личности у Марины пока не имелось, хотя собственная версия была. Называть имя без документов она отказывалась.

В папках не было одного листа, способного объяснить всё. Картина возникала из десятков совпадений: даты лицензий, объёмы перевозок, платежи фирмам без сотрудников, внезапное закрытие проверок. Каждая деталь отдельно допускала законное объяснение, вместе они указывали на хорошо защищённую систему. Марина подчёркивала, что суду потребуется не убеждение, а непрерывная цепочка доказательств. Карта памяти Артёма могла стать недостающим звеном.

Дмитрий прямо спросил, зачем следователь раскрывает такие сведения человеку, которого видит впервые. Марина ответила, что ей нужен проводник, знающий лес лучше охранников нелегальной добычи, не зависящий от местной служебной системы и способный не сломаться под давлением. Илья отзывался о Дмитрии однозначно, а сама она привыкла оценивать поступки: виновный или продажный человек не пришёл бы один, не потребовал бы отключить запись и не начал бы разговор с проверки источника информации.

Тогда Дмитрий рассказал о диктофоне Артёма. Журналист утверждал, что на нём сохранилось нечто важное, но не хотел тратить время на прослушивание в зимовье. Марина попросила немедленно привезти обоих — Бондаренко и Григория, если старик решится говорить. Дмитрий ответил, что найденный пленник, похоже, заставил старого охотника наконец заговорить…