Фермер купил старого пса из жалости, не подозревая, что тот приведёт его к странной находке в лесу

— Илья, послушай меня. Он врал. Все это ложь. Твои родители живы. Тебя никто не ищет для наказания. Мы пришли забрать тебя домой.

Он смотрел недоверчиво. Потом снова уткнулся лицом в шею Бурана.

— Домой? — спросил он едва слышно. — К маме?

— К маме, — твердо сказал Кленов. — Сейчас.

Но просто уйти нам не дали.

Едва мы помогли Илье выбраться из ниши, как снаружи, у входа в пещеру, донеслись голоса. Грубые, злые. Затем лай чужих собак.

— Следы свежие! — кричал кто-то. — Старик с псом сюда полез!

— Найдите их. Если мальчишку выведут, нам конец.

Я погасил фонарь. Темнота рухнула на нас, но теперь она уже не прятала, а запирала.

— Обложили, — прошептал Кленов. Он достал нож, хотя против вооруженных людей это выглядело почти бессмысленно. — Слышишь собак?

Буран перестал вилять хвостом. Он встал перед Ильей и закрыл его собой. Из груди пса поднялся тот самый глухой рык, от которого в первую ночь у меня похолодела спина.

— Что делаем? — тихо спросил Кленов. Паники в его голосе не было. Только сухая готовность.

— Уходить. Должен быть другой выход.

Я повернулся к Илье.

— Сынок, здесь есть еще лаз?

Он дрожал, но ответил:

— Наверху. Дыра. Я через нее дым выпускал. Только высоко.

Я посветил вверх. В четырех метрах над нами действительно серел просвет. Стены были почти отвесные, но в них торчали выступы и трещины.

— Подсадим, — сказал я. — Сначала Илью.

— Собаку не поднимем, — мрачно произнес Кленов.

— Лучик останется, — вдруг сказал Илья. Голос у него стал тверже. Не детский. — Он задержит.

— Нет, — вырвалось у меня. — Не бросим.

В этот момент входной лаз прорезал яркий луч. Кто-то снаружи крикнул:

— Эй! Кто там? Считаю до трех. Потом пущу дым!

— Они и это подготовили, — сказал Кленов.

— Лезь! — я подтолкнул Илью к стене. — Егорыч, помогай.

Кленов подставил плечо. Мальчик оказался легким и ловким, как лесной зверек. Он вскарабкался, ухватился за выступ, подтянулся выше.

Я оглянулся на Бурана. Пес стоял у входа в лаз. В его глазах было все. Он будто прощался.

«Иди. Это моя работа».

— Раз! — крикнули снаружи.

Илья уже добрался до отверстия и протянул руку вниз.

— Дядя Степан! Давайте!

Кленов посмотрел на меня.

— Лезь ты, Семёныч. Ты должен вывести мальчика.

— Вместе уйдем.

— Два!

В лаз что-то влетело. Металлическая банка зашипела на камнях. Белый едкий дым начал расползаться по гроту.

— Уходи! — рявкнул Кленов, толкая меня к стене. — Если мы все тут останемся, правду снова закопают!

Он был прав. Горько, страшно прав.

Я полез. Камни скользили под пальцами. Дым жег глаза и горло. Я кашлял, задыхался, цеплялся ногтями за выступы. Сверху Илья схватил меня за куртку и тянул из последних сил.

Когда я вывалился наружу на мокрый склон, снизу, из каменной пасти, грохнула двустволка. Потом раздался яростный лай Бурана. Потом — короткая частая очередь.

И тишина.

Я лежал на мху, глядя в серое небо. По лицу текли слезы, смешанные с копотью и дымом. Рядом Илья сидел, обхватив колени, и беззвучно плакал.

Мы выбрались.

Но цена была такой, что легче от этого не стало.

— Вставай, — сказал я, поднимаясь. Голос мой стал чужим. — Мы должны дойти. Они ответят.

Лес молчал, будто сам оглох от выстрелов. Из щели в скале тянулся сизый дым. Там остались Кленов и Буран. Мои товарищи. Мои спасители.

Илья смотрел туда, где исчез его пес. В его глазах не было обычного детского ужаса. Там была пустота человека, у которого только что отняли последнее.

— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал я. — Они скоро поймут, что вылезли не все. Начнут искать выход.

Он повернул ко мне лицо, испачканное слезами и грязью.

— Они убили Лучика?