Фермер купил старого пса из жалости, но то, что собака нашла в лесу, повергло в шок полицию…

Собирались молча. В старый брезентовый рюкзак положили спички в непромокаемом пакете, фонари, запасные батарейки, аптечку, нож, складную сапёрную лопатку и крепкую верёвку. Я завернул хлеб, сало и варёный картофель. Из сейфа достал двустволку и два оставшихся пулевых патрона.

— Думаешь, пригодятся? — спросил я.

— Надеюсь, что нет. Но если люди Яременко нас поймают, беседовать они не станут. Для них мы двое пенсионеров, заблудившихся и замёрзших в тайге. Удобная случайность.

Около трёх ночи всё было готово. Рой ходил по кухне, цокая когтями, касался носом наших ладоней и едва слышно скулил. Он понимал, куда мы собираемся. Возможно, ждал возвращения туда все семь лет.

Через дверь выходить не стали. Если тёмная машина вернулась и встала у дороги, нас заметили бы сразу. Мы погасили лампу, открыли окно в сенях и один за другим выбрались в заросли малины за домом. Рой скользнул следом бесшумно. До рассвета оставалось немного. В низинах лежал туман, скрывая сарай и баню, воздух пах мокрой хвоей, прелыми листьями и близким холодом.

— Веди, Рой, — тихо приказал Семёныч. — Ищи.

Пёс сразу взял быстрый темп. Он шёл широкой рысью, исчезал за кустами и появлялся вновь, проверяя, не отстали ли мы. На крутых подъёмах замедлялся и тяжело дышал: неделя заботы не могла вернуть силы, отнятые годами. Но стоило Тарасу коснуться его шеи, Рой снова тянул вперёд.

Мы не пошли по дороге. Сделали большой крюк звериными тропами, чтобы выйти к распадку со стороны старых вырубок и не попасться наблюдателям.

Семёныч держался упрямо, но прежнее мастерство не могло отменить годы. Через полчаса дыхание у него стало сиплым, он останавливался возле деревьев, опирался ладонью о ствол и сплёвывал вязкую слюну. Я тоже быстро выдохся. Ныли колени, сердце тяжело било под рёбрами, ремень ружья врезался в плечо. Страх подгонял лучше окрика: стоило замедлиться, и в памяти возникал жёлтый рукав, торчащий из чёрной земли.

Постепенно лес изменился. Светлый березняк остался позади, редкие сосны уступили место тесному кедрово-еловому склону. Ветви, обросшие серым лишайником, переплелись над головой и почти не пропускали рассвет. Под ногами хлюпал мох, местами вода проступала сквозь ковёр хвои. Птицы здесь не пели. Пахло сыростью, стоячей водой и гниющей древесиной. В уссурийской тайге расстояние обманывает. Соседняя сопка кажется близкой, пока не спустишься в распадок, не обойдёшь бурелом и не потеряешь час у разлившегося ключа. Мы шли медленнее молодых поисковиков, зато Тарас выбирал маршрут без лишних подъёмов. Он экономил наши силы так же внимательно, как я берёг два патрона.

Рой остановился перед огромным упавшим кедром. Загривок поднялся, уши подались вперёд. Он не рычал, а слушал. Мы тоже замерли. Сначала до меня доносилось только собственное дыхание, затем далеко впереди возник ровный низкий гул. Не ветер и не дерево. Работал тяжёлый двигатель, временами звякал металл.

— Техника, — одними губами сказал Семёныч. — Похоже на бульдозер. Что ему делать в такой глуши ночью?

— Может, дорогу ровняют.

— А может, уничтожают то, что не должны увидеть.

Дальше шли осторожнее. Рой больше не торопил, ступал мягко и часто поднимал морду, проверяя ветер. Почти два часа пробирались сквозь тесный лес, пока деревья не расступились перед широким распадком. Склон обрывался вниз, заросший колючим кустарником и молодыми елями. Мы легли в мокрый папоротник и осторожно выглянули.

На дне, где по старым отчётам должна была быть непроходимая чаща, шла накатанная колея. Грязь перемололи шины тяжёлых грузовиков. Через равные промежутки на стволах висели таблички: «Арендованный участок лесного фонда», «Проход запрещён», «Ведётся видеонаблюдение». В безлюдной тайге они выглядели не предупреждением для случайных путников, а угрозой тем, кто подошёл слишком близко.

— Вот тебе и нестабильный грунт, — едва слышно сказал Семёныч. — Посмотри правее.

Среди еловых ветвей пряталась высокая наблюдательная вышка. Стены были закрыты маскировочной сеткой, но в смотровой щели на мгновение блеснуло стекло бинокля. Кто-то следил за дорогой и склонами. Я машинально крепче взялся за ружьё…