Хозяева отказались от него из-за внешности, но его история получила неожиданное продолжение

Прибор пискнул. Врач записал цифры, открыл базу и нахмурился.

— Зарегистрирован на Валерию Левченко. Покупка свежая, телефон указан. Но чип подтверждает только владельца, не то, как щенок оказался на улице.

Олеся опустилась на стул. Пончик забрался к ней на колени и впился крошечными лапами в рукав.

— Если она скажет, что я его украла?

— Тогда вам нужны доказательства. Свидетели, записи камер, сообщения, любые следы. И заявление лучше подать самой, не ждать, пока они оформят свою версию первыми.

В ближайшем отделении ее выслушали без особого рвения. Дежурный мужчина зевал, медленно перечитывал объяснение и постукивал ручкой по столу.

— Камеры в магазине стоят?

— Да.

— Запросим. Но если владелец скажет, что они не работают…

Он не закончил фразу. Олеся и без этого поняла: никто не станет бороться за нее, если она сама не принесет правду почти готовой.

Она вернулась к переулку за салоном. Мусорные баки стояли там же, под козырьком поблескивали капли. Над задней дверью соседней пекарни мигал красный огонек камеры. Олеся вспомнила, как месяц назад хозяйка жаловалась на пропавший ящик масла и поставила наблюдение.

В пекарне пахло теплой сдобой, корицей и чем-то домашним, от чего у Олеси вдруг защипало в носу. За прилавком стояла Галина, она узнала ее сразу.

— Олеся, на тебе лица нет. Что случилось?

Олеся рассказывала неровно, сбиваясь, стирая ладонью выступившие слезы. Галина слушала не перебивая. Потом закрыла кассу, повесила на ручку табличку и кивнула в сторону подсобки.

— Записи неделю держатся. Пойдем смотреть.

На старом мониторе переулок был серым и размытым. В 20:43 появилась Валерия. За ней Роман. Мужчина в темной куртке поставил переноску у контейнера. Валерия наклонилась, сказала что-то без звука, но по движению руки было ясно: ей неприятно даже смотреть. Через несколько минут они ушли.

А потом на экране возникла Олеся. Она стояла неподвижно, будто не верила своим глазам, затем подняла переноску и прижала к себе.

— Вот, — едва слышно сказала она. — Вот оно…