Их дочь пропала в 1998 году. через 20 лет отец нашёл её дневник — и обомлел

Перечитал запись про велосипед. Перечитал имя. Дядя Илья.

Он жил через площадку уже двадцать лет. Здоровался каждое утро. Приходил на собрание жильцов с листовками в руках.

Александр убрал тетрадь и пошел к машине. Ему нужно было вернуться к дневнику и читать дальше. Он чувствовал, что ответ уже там, просто он еще не добрался до нужной страницы.

Александр вернулся домой во второй половине дня. Нина была на работе: она работала бухгалтером в городской больнице, уходила в восемь, возвращалась в шесть. У него было несколько часов тишины, и он использовал их полностью. Он сел за кухонный стол, открыл тетрадь на июльских страницах и читал не отрываясь.

Чай остыл нетронутым. За окном шел мелкий дождь, барабанил по жестяному подоконнику тихим монотонным звуком, который не мешал, а наоборот, создавал ощущение замкнутого пространства, где есть только стол, лампа и эти пожелтевшие страницы. В июле Ксения писала о лете.

О том, как они с Леной ездили на велосипедах за город и нашли поляну у реки, где никого не было и трава была по пояс. О том, что поступление в университет казалось одновременно близким и невозможным: она сдала вступительные документы, оставалось ждать результатов. О том, что с Костей они официально расстались в конце июня, и первые две недели она скучала, а потом перестала и удивилась этому.

Про Гиркина в июльских записях не было ничего. Александр перевернул страницу. В начале августа тон дневника незаметно изменился.

Не резко, не сразу, как меняется освещение в комнате, когда облако закрывает солнце. Ксения всё еще писала о повседневном, но между строк появилось что-то напряженное. Она написала, что несколько дней чувствует себя странно: как будто смотришь в зеркало и видишь, что кто-то стоит за спиной, но оборачиваешься — никого нет.

Александр перечитал эту фразу дважды. Потом нашел запись от 12 августа. Ксения писала, что дядя Илья снова ждал ее у подъезда вечером.

Третий раз за две недели. Каждый раз говорил одно и то же: вышел покурить, просто стоит, просто подышать воздухом. Ксения написала, что, может быть, это совпадение.

Что она, может быть, слишком много думает. Но потом добавила одну фразу, от которой у Александра что-то сжалось в груди. «Я стараюсь заходить в подъезд быстро, но он всегда успевает что-нибудь сказать. Просто слова, просто разговор. Но мне не нравится, как он смотрит». Александр закрыл глаза на несколько секунд.

Потом открыл и читал дальше. Следующая запись была через три дня, 15 августа. Ксения писала коротко, почти телеграфным стилем, будто торопилась или не хотела задерживаться на этой теме.

В тот день она возвращалась из библиотеки пешком через соседний район. На улице Строителей, у школы номер четыре, она увидела Гиркина. Он стоял у забора и смотрел на выходящих детей.

Ксения написала, что он не мог ее видеть: она шла по другой стороне улицы. Но она видела его. И испугалась.

Не потому, что он делал что-то плохое — просто стоял. Но он там не должен был быть. Там не было ничего его: ни работы, ни знакомых, ни магазина.

Просто стоял у чужой школы в чужом районе и смотрел. Ксения написала, что рассказала об этом Лене. Та выслушала и сказала, что Гиркин, наверное, просто шел мимо, а Ксения накручивает себя после расставания с Костей…