Инспектор грубо обошёлся с документами пенсионера, не подозревая, кто вскоре появится рядом

— В телефоне сержанта обнаружили переписку. Там не один экипаж. Похоже на целую схему по сбору денег и вещей с водителей. У них был план на смену. Руководитель участка, судя по всему, тоже в доле. Одним увольнением Ершова дело не закончится.

Виктор Павлович горько усмехнулся.

— Один порванный документ потянул за собой целую сеть. Значит, этому парню выпала роль камня, о который споткнулась гнилая телега.

К ним подошёл молодой оперативник с планшетом.

— Генерал, первичная проверка завершена. В патрульной машине Ершова найден пакет с веществом, похожим на запрещённое. По предварительным данным, его могли использовать для подброса, если бы вы начали сопротивляться активнее.

Тишина стала такой резкой, что даже шорох травы показался громким.

Это уже не было обычным превышением полномочий. Не хамством. Не служебным произволом. Это была готовность уничтожить человеку жизнь, подложив ему обвинение, от которого потом не отмоешься годами.

Виктор Павлович медленно поднялся. Лицо его окаменело.

Он подошёл к машине, где сидел Ершов. Стекло было опущено. Младший офицер смотрел куда-то перед собой красными, пустыми глазами.

— Подбросить собирался? — спросил старик тихо. — Хотел сделать из меня преступника на старости лет?

Ершов вздрогнул. Губы его шевельнулись, но вместо слов вышел только сиплый звук.

— Ты не просто плохой служащий, — сказал Виктор Павлович. — Ты враг тех, кого обязан был защищать. Теперь я прослежу, чтобы по каждой статье ты получил всё, что положено. По каждой. Без исключений.

Прошёл примерно час…