Инспектор грубо обошёлся с документами пенсионера, не подозревая, кто вскоре появится рядом

— Собери, — коротко сказал Ершову.

Тот замялся. В нём ещё теплились жалкие остатки прежней наглости, но они уже не могли спорить с очевидным: перед ним стоял человек, чей вес был несоизмерим с его собственным.

— Я могу вызвать уборщиков… Или оформить…

— Собери, — повторил Виктор Павлович. — Каждый. Обрывок. Руками.

Один из мужчин в костюме сделал всего один шаг в сторону Ершова. Этого хватило.

Младший офицер опустился на колени прямо в придорожную грязь. Новая форма, которой он ещё недавно так гордился, пачкалась в пыли, мазуте и песке, но он будто не замечал. Он торопливо подбирал кусочки пластика и бумаги, ползая у ног тех, над кем минуту назад собирался издеваться.

Лаптев попытался тихонько отойти к патрульной машине, но дорогу ему перегородил один из оперативников.

— Куда вы собрались, сержант? — спросил он вежливо, и от этой вежливости Лаптев побледнел. — Присядьте на капот. Разговор будет долгий. Начнём с простого: почему во время службы отключена нагрудная камера? И что именно вы только что снимали на личный телефон?

Лаптев машинально сунул руку к аппарату, пытаясь удалить запись, но оперативник перехватил его запястье быстрее, чем тот успел нажать кнопку. Руку вывернули ровно настолько, чтобы сержант ахнул и выронил телефон.

— Изъято как доказательство, — спокойно сказал мужчина, убирая гаджет в прозрачный пакет.

Тем временем Ершов собрал почти все обрывки. Его ладони почернели от грязи, лицо стало серым, а взгляд метался между стариком и людьми в штатском. Он поднялся и протянул Виктору Павловичу горсть измятого мусора.

— Вот… всё, что нашёл. Простите, господин генерал. Я не знал. Виноват…