Ирина купила недорогой дом для себя и детей, но в дальней комнате её уже ждала пожилая женщина

— Семена мои, — объяснила Тамара Васильевна. — Я ведь тридцать лет колхозным агрономом была. Колхоза давно нет, а собирать не бросила. Покупным не доверяю: первый год хороши, на второй уже другое вырастает. Со своими знаешь, чего ждать, год за годом одно и то же. Эту фасоль бабушка ещё до войны сажала. Так я её и сохраняю, каждый год. Илюша смеялся: «Мама, совсем как Плюшкин стала, всё кульки собираешь».

— А ящик откуда?

— Степан к свадьбе сделал. Говорит: «Тома, теперь хозяйство у тебя своё, пусть и семена по порядку лежат». — Она провела ладонью по крышке. — Илюша выбросить хотел. Зачем, говорит, в пансионат тащить, места там нет. А я вместо второй кофты его в чемодан уложила.

Ирина разглядывала бумагу: клетчатые тетрадные листы перемежались газетами, старыми квитанциями, бланками. Для одного кулька послужила шоколадная обёртка.

— Всё бумагу берегу, — сказала Тамара Васильевна, заметив её взгляд. — С девяностых осталось. Тогда порой и бумажки не найдёшь, вот привыкла складывать из того, что есть. Илюша тоже свои ненужные бумаги привозил: держи, мама, на кульки. — Она опустила крышку. — Весной посадим.

И тут же осеклась. Сказала «посадим», будто к весне всё ещё будет жить здесь. Ирина не стала отвечать; встала и долила чаю в обе чашки.

В субботу за солью заглянула Галина Анатольевна, соседка через два дома. Ей было за семьдесят: маленькая, сухонькая, быстрая. При любой погоде она носила ярко-красную вязаную шапку с помпоном, когда-то связанную дочерью, которая жила в другом городе.

Получив соль, соседка не ушла. Села на кухне и обратилась к Тамаре Васильевне, чистившей у окна морковь:

— Тома, что же это такое? Неужели Илюша тебя здесь бросил?

Ответа она не дождалась и продолжила сама:

— Значит, правда. Мне Нина на почте рассказала. А я ведь предупреждала тебя, Тома: не переписывай на него ничего. Ты всё одно — сын да сын.

— Галя… — тихо произнесла Тамара Васильевна.

— Что Галя? — Соседка повернулась к Ирине. — А вы, выходит, приютили. Ну да, с её пенсией, должно быть, неплохо.

У Ирины запылали щёки.

— Она сейчас без пенсии. Сын забрал карту, деньги все снял. Получит только через месяц.

Галина Анатольевна замолчала. Посмотрела на Ирину, перевела глаза на Тамару Васильевну и снова на Ирину. Потом поднялась, забрала соль.

— Ну-ну, — сказала она уже иначе и вышла.

Через час у калитки снова показалась красная шапка. Соседка принесла пакет картошки и трёхлитровую банку квашеной капусты.

— Вы не думайте, это не вам, — сказала она Ирине. — Томе. Мы сорок лет на одной улице живём. В девяносто шестом Тарасик в армию ушёл, а у меня вся рассада замёрзла. Так она мне свою отдала, до последнего корешка. Себе потом на рынке покупала. Так что это ей.

Повернулась и пошла, не оглядываясь. Над забором ещё подпрыгивал красный помпон.

Первый снег пришёл в ноябре. Максик начал учиться в тиховербовской школе — маленькой, с классом всего в одиннадцать человек. Аню Ирина устроила в садик при ней. Сама уезжала в ателье семичасовым автобусом и возвращалась в шестом часу.

К дому она подходила уже затемно. В кухонном окне светилось, над трубой поднимался дым: Тамара Васильевна растапливала небольшую печку, на которой и готовили, и грелись.

— Газовый котёл — дело хорошее, — говорила она. — А всё-таки без печки дом неживой.

Аня привязалась к ней ещё в то первое утро, взяв за руку. Максик долго сторонился. После смерти отца он замкнулся, притих, настороженность не оставляла его. На Тамару Васильевну поглядывал, как на забежавшую во двор чужую собаку: не кусает вроде, а кто её знает.

В конце ноября Аня опять закричала во сне. После смерти Павла это случалось часто: девочке снилось, как отец идёт по рельсам, а она бежит следом и никак не догонит. Обычно Ирина сразу вставала, подхватывала её, качала. Но в ту ночь крик её не разбудил. За день она вымоталась у машинки, подшивая свадебное платье.

Разбудило отсутствие крика. Ирина вскочила и побежала в проходную: Анина кровать была пуста. Она бросилась в тёмную кухню, оттуда увидела узкую полосу света из дальней комнаты и подошла к двери…