Как попытка богача купить себе жену на год обернулась главным потрясением в его жизни

Максим кивнул. «И куртку заметил», – добавил он. «Не ее. Мужская, сорок восьмой размер.

Скорее всего, секонд-хенд». Они помолчали. «Она согласилась не из-за денег», – сказал вдруг Дмитрий.

«Точнее, не только из-за денег. Ты видел, как она смотрела, когда ты сказал про бабушку?» Максим видел. Именно это его и остановило, не то, что она согласилась, а то, как изменилось ее лицо в ту секунду.

Что-то дрогнуло в нем, быстро, почти незаметно. Как будто слова про умирающую бабушку и последнее желание попали куда-то очень точно. Куда, он пока не знал, но чувствовал, за этим стоит история.

И что история эта совсем не простая. Он поднял взгляд. Аня уже скрылась за поворотом аллеи.

Осталась только листовка в его руке, яркая, с нарисованной пиццей и цифрой тридцать процентов в красном кружочке. Максим сложил ее и убрал в карман пиджака. Он не знал, почему.

Просто убрал. На следующий день Максим приехал на встречу за десять минут до назначенного времени. Привычка, выработанная годами.

Кто приходит первым, тот задает тон переговорам. Он выбрал небольшой переговорный зал в своем офисе на центральной магистрали. Не главный, помпезный, с панорамными окнами и длинным столом на двадцать человек, а небольшой, почти домашний, с круглым столом, мягкими креслами и кофемашиной в углу.

Это было осознанное решение. Девушка, которая вчера раздавала листовки в парке, в главном зале бы сжалась. Он не хотел, чтобы она сжималась.

Ему нужна была она в своем естественном состоянии, чтобы понять, с кем именно он имеет дело. Аня пришла ровно в одиннадцать. Минута в минуту.

Она позвонила с ресепшена, и когда секретарь проводила ее в переговорную, Максим невольно отметил, что она оглядывалась по сторонам, но не с провинциальным восхищением и не с напускным безразличием. Просто смотрела. Спокойно и внимательно, как человек, который привык изучать пространство вокруг себя, на всякий случай по привычке.

Одета она была так же просто, как вчера. Темные брюки, белая рубашка, заправленная аккуратно. Те же белые кроссовки, вымытые, но все равно видавшие виды.

Волосы она убрала строже, чем вчера, но пара прядей снова выбилась и упала на щеку. Она убрала их за ухо одним привычным жестом. Похоже, делала это по сто раз на дню и давно перестала замечать.

«Кофе?» – предложил Максим. «Пожалуйста». Он встал и сам нажал на кнопки кофемашины.

Его помощница Вика всегда удивлялась этой его привычке делать кофе самостоятельно. Максим не любил объяснять, что это один из немногих ритуалов, которые возвращают его в реальность, когда все вокруг становится слишком большим и слишком стеклянным. Они сели друг напротив друга.

Перед Максимом лежала папка с документами, договор, составленный его юристом еще вчера вечером, и соглашение о неразглашении. «Начнем с договора или с вопросов?» – спросил он. «С вопросов», – сказала Аня.

«Если вы не против, я говорил вам вчера, задавайте». Она обхватила кружку обеими руками, маленький, почти детский жест, и посмотрела на него прямо. «Ваша бабушка знает, что брак будет фиктивным».

Максим помолчал секунду. Вопрос был точным, в яблочко. «Нет.

Она не знает и не должна узнать. Она должна верить, что это настоящий брак. Именно поэтому мне нужен человек, который сможет это сыграть убедительно.

Значит, я буду лгать умирающей женщине». «Да», – сказал Максим без обиняков. «Именно так.

Я понимаю, что это звучит нехорошо, но альтернатива – она умрет с тревогой за меня. А так умрет спокойно. Я выбираю второе».

Аня смотрела на него еще секунду. Потом кивнула, не как знак согласия, а как знак того, что ответ принят и осмыслен. «Хорошо.

Где мы будем жить?» «У меня. В моей квартире в престижном центральном районе. Четыре комнаты.

У вас будет отдельная спальня с ванной. Я не буду нарушать ваше пространство. Я буду продолжать работать».

«Какую работу вы имеете в виду? Листовки?» «В том числе. У меня три подработки».

Она сказала это без стеснения, как факт. Листовки по утрам, курьер во второй половине дня, иногда ночные смены на складе. Максим поставил кружку.

«На ночном складе. Двадцать пять лет. Три подработки.

От всего этого можно отказаться», – сказал он спокойно. «На время действия договора я буду выплачивать вам ежемесячное содержание – сто пятьдесят тысяч. Это покроет все ваши текущие расходы.

Не нужно содержания. Мне нужна работа. Аня.

Я не умею брать деньги просто так», – перебила она, и в голосе ее не было агрессии, только твердость. «Пять миллионов – это оплата за конкретную услугу. Я ее окажу.

Но я не хочу сидеть в чужой квартире на всем готовом и ждать, когда меня позовут изображать жену. Мне нужно чем-то заниматься. Если у вас в компании есть что-то, куда можно взять человека, я возьму.

Если нет, буду продолжать свое». Максим смотрел на нее. В его компании работало восемьсот сорок два человека.

Найти место не составило бы труда. «В нашем административном отделе нужен координатор документооборота», – сказал он. «Работа несложная, но требует внимательности и аккуратности.

Я внимательная», – сказала Аня. «И аккуратная». «Хорошо…