Когда я сообщила мужу о беременности, он обвинил меня в измене, но врачебный конверт изменил весь разговор

Дома Тарас встретил её довольный, почти праздничный. Сказал, что мама уже нашла риэлтора, «надёжную женщину», которая завтра придёт оценить бабушкину квартиру. Дарина сделала вид, что удивилась, хотя внутри всё сжалось.

— Так быстро?

— А чего тянуть? Пока в клинике скидка, нужно успевать. Мама говорит, такие возможности долго не ждут.

Он говорил легко, уверенно, словно речь шла не о продаже её единственной опоры, а о покупке сезонной куртки. Дарина кивнула. Если они считали её удобной, покорной и глупой, пусть продолжают так думать. Чем крепче будет их уверенность, тем больнее окажется падение.

На следующий вечер в бабушкиной квартире собрались все. Тарас, сияющая Мирослава Семёновна и энергичная женщина в строгом костюме, представившаяся Тамарой Степановной. Риэлтор прошла по комнатам с хозяйским видом, оценивая планировку, окна, состояние стен. Мирослава Семёновна поправила её: «нашу квартиру» — и даже не смутилась. Для неё всё уже было решено.

Дарина стояла посреди гостиной и чувствовала себя привидением. В этой комнате бабушка когда-то учила её выбирать ткани для штор, угощала блинчиками, смеялась над её первыми чертежами. Теперь чужие люди обсуждали цену, сроки, косметический ремонт. Тарас ходил за ними и согласно кивал.

Телефон в кармане завибрировал неожиданно. Дарина достала его, отвернувшись к окну. Сообщение от Олеси состояло из двух слов: «Готово. Приезжай».

Мир вокруг сузился до светящегося экрана. Она перечитала сообщение несколько раз, хотя слова были простыми. Правда уже лежала где-то на столе в кабинете Олеси, распечатанная, заверенная, страшная. Нужно было уйти сейчас, не вызвав подозрений.

В этот момент голоса в комнате стали особенно громкими. Тамара Степановна рассуждала о ремонте, Мирослава Семёновна перебивала её, Тарас пытался казаться деловым. Они обсуждали стены, цену, сроки, словно Дарина была временной помехой в процессе оформления. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась: кто-нибудь услышит. Но никто не слышал. Все были слишком заняты будущими деньгами.

Она заставила себя убрать телефон медленно, без резких движений. Придумать предлог нужно было немедленно. Любая слабость, любая паника могла разрушить всё. Дарина почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна — не страх, а собранность. Та самая, которая приходит, когда отступать уже некуда.

— Если освежить обои, — тем временем рассуждала Тамара Степановна, проводя пальцами по стене, — можно немного поднять цену.

— Прекрасно, — тут же сказала Мирослава Семёновна. — Дарина у нас дизайнер, пусть подберёт что-нибудь современное.

Она говорила так, будто Дарина была не хозяйкой квартиры, а нанятой помощницей. Внутри вспыхнула холодная злость.

— Простите, мне нужно срочно уехать, — сказала Дарина.

Все трое повернулись к ней.

— Куда ещё? — недовольно спросила свекровь. — Мы важное дело обсуждаем.

— Рабочий вопрос. Заказчик внёс правки, нужно ехать.

— Вечером? — Тарас нахмурился.

— У меня частные заказы, ты помнишь? Графика нет. И от этих денег, между прочим, зависит наша жизнь.

Он побледнел и отвёл глаза. Мирослава Семёновна поджала губы, но возражать не стала. Дарина накинула пальто, взяла сумку и вышла, не попрощавшись. На улице она вдохнула холодный воздух полной грудью. Теперь обратной дороги не было. Её везли не просто в клинику — её везли к границе, за которой прежняя Дарина должна была исчезнуть…