Кот каждую ночь ложился на лицо спящему младенцу. Мать в ярости хотела выбросить животное на улицу, но педиатр, посмотрев на кота, Предуприл. «Немедленно берите ребенка и…»

Через неделю Павел пришел с рюкзаком и договором аренды. Небольшая квартира на окраине обычного спального района стоила почти половину его зарплаты, там облезали обои возле батареи и на кухне помещался только узкий стол, но в ней были исправная электрическая плита, открытая вентиляция и две комнаты, если считать маленькую кладовку без окна.

— Я снял на три месяца, — сказал он. — Дальше разберусь с подработкой. Маму я не привожу. Ее ключей там не будет.

Мария смотрела на него долго. Внутри не было радости, которую она раньше представляла: муж выбирает ее, семья спасена, все обнимаются. Было только усталое недоверие и слабое облегчение. — Я поеду, — сказала она. — Но это не значит, что все стало как раньше.

Павел кивнул. — Знаю. Я должен был поверить тебе раньше.

Переезд занял один вечер. Анна помогала складывать детские вещи в пакеты, Филимон сидел в переноске и недовольно таращился на мир. В новой квартире Мария первым делом поставила люльку у внутренней стены, закрепила камеру, закрыла дверь на крючок и показала коту коврик в коридоре. Он обнюхал его, тяжело вздохнул и лег, словно понял правила лучше взрослых.

Жизнь не выправилась сразу. Мария просыпалась от любого шороха и бежала к Артему, хотя тот просто размахивал руками во сне. Иногда ей чудился сладкий запах валерьянки, и она перестирывала чистые простыни по второму кругу. Павел вставал вместе с ней, молча подавал полотенце, качал сына, учился не говорить: «Успокойся».

На повторном осмотре Мельник долго слушал Артема, проверил рефлексы и сказал, что острых последствий не видит. — Наблюдаемся, но сейчас малыш выглядит хорошо. Проветривайте, датчики проверяйте, кота любите на расстоянии от кроватки. И не позволяйте никому превращать медицинскую историю в семейную сплетню.

Филимон после болезни стал тише. Он больше не пытался пролезть к Артему, но каждый вечер занимал место у двери. Когда ребенок плакал, кот поднимался и смотрел на Марию укоризненно, словно спрашивал, почему она медлит. Павел однажды сказал: — Он меня ненавидит.

Мария неожиданно для себя усмехнулась: — Он просто делает выводы.

Елена Павловна писала голосовые сообщения. Сначала злые: «Ты выставила меня преступницей». Потом жалобные: «Я не сплю, давление скачет, кредиторы звонят». Потом тихие: «Я не думала, что газ правда опасен». Мария слушала не все. Некоторые удаляла сразу, потому что жалость снова пыталась сделать ее виноватой.

Однажды вечером Анна позвонила и сказала, что ее племянник, который разбирался с картой памяти, восстановил еще несколько файлов. — Маш, там звук появился. Не очень чистый, но слышно. Я думаю, тебе надо это увидеть самой, прежде чем кто-то опять скажет, что тебе показалось…