Май 1953 года. 6 подростков сбежали из колонии в лес. Вернулся только один. Полностью седой. То, что он рассказал, засекретили на 70 лет
Я вскочил, схватил Павла за руку. Он обернулся, уставился на меня. Глаза у него были чужие.
Стеклянные. Мёртвые, как у всех остальных перед тем, как они уходили. «Пусти, — сказал он ровным голосом. — Мама зовёт. Надо идти». Тварь за его спиной ухмылялась.
Ждала. Я не отпускал. Тянул назад.
Упирался ногами в землю. Павел был сильнее. Он тащил меня за собой, как ребёнка.
И тут я увидел, как тварь меняется. Человеческая личина слезла, как кожа с гнилого плода. Под ней рога.
Кривые. Чёрные. Козлиные.
Шерсть. Копыта. Хвост.
И рожа. Уродливая. Звериная.
С горящими глазами. Чёрт. Настоящий чёрт, как в бабкиных сказках.
Он не сводил с меня глаз и ухмылялся. Знал, что я его вижу. Знал, что я не могу крикнуть.
Не могу предупредить. Немой. Бесполезный.
И тут я сделал единственное, что мог. Вцепился в Павла зубами. В руку, которая меня держала.
Со всей силы до крови. Он взвыл от боли. Отшатнулся.
И в его глазах что-то мелькнуло. Искра сознания. Он моргнул.
Огляделся. Увидел. «Господи, — прохрипел он. — Что это?» Но было поздно. Тварь бросилась на него.
Быстро. Невозможно быстро. Размазанная тень в темноте.
Павел успел только вскрикнуть. А потом его не стало. Не было тела.
Не было крови. Не было ничего. Просто раз.
И пустота. Только эхо его крика, затихающее между деревьями. И смех.
Тот же хриплый, булькающий смех. Я стоял один посреди тьмы. Ноги не держали.
Я упал на колени. Тварь стояла передо мной. Близко.
В двух шагах. Разглядывала меня своими жёлтыми глазами. Принюхивалась.
Потом заговорила. Но не голосом чужой матери. Моим…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
