Малыш бедной горничной заполз в кабинет главаря банды…

В среду над городом висел осенний туман. Утро было холодным и серым. Оксана приехала в свои обычные семь ноль пять, однако направляться в постирочную ей больше не требовалось. Она остановилась в прихожей с Софией на бедре и растерянно огляделась. Путь, привычный до последнего шага, вдруг изменился.

Для первого дня в яслях она достала лучшую блузку. Белую ткань старательно отутюжила, ворот застегнула до самого верха. Андрей сразу заметил и тщательность этих приготовлений, и старое бледное пятнышко возле второй пуговицы. Его уже было не вывести. Оксана сделала всё, что могла, с тем, что у неё имелось, и от этого её наряд казался особенно трогательным.

София была в синем пальтишке и вязаной шапочке. Оксана усадила её на скамью, стала застёгивать пуговицы, но руки не слушались. На третьей она остановилась и несколько секунд просто пыталась ровно вдохнуть. Андрей вышел из кабинета с ключами от машины.

— Сегодня поедем вместе. Я отвезу вас.

Оксана подняла голову.

— Андрей, пожалуйста, не нужно. На метро всего три остановки. Мы доберёмся, правда. У вас столько дел, а я…

— На это утро у меня ничего не назначено.

Он солгал спокойно, даже не задумавшись. Две важные встречи стояли в расписании ещё вчера; вечером Андрей отменил обе. Причин Роману не объяснил. Помощник ограничился своим неизменным подтверждением, в котором трудно было услышать что-либо, кроме готовности исполнить распоряжение.

— Пойдём. На машине удобнее и быстрее.

Спорить Оксана не стала. Отказ мог его обидеть, а на новые объяснения уже не оставалось сил. Она слишком долго готовилась к этому утру, слишком много раз представляла, как отдаст дочь незнакомым людям, чтобы сейчас ещё решать, имеет ли право принять предложенную помощь.

В подземном паркинге стоял чёрный седан Андрея. Когда он открыл заднюю дверь, Оксана остановилась. Посередине сиденья было закреплено новое детское кресло графитового цвета. От него ещё слабо пахло упаковкой.

— Вы… Когда вы успели?

— Вчера ночью поставил…