Малыш бедной горничной заполз в кабинет главаря банды…

Он сказал спокойно, но так, что возражения остановились у неё на губах. Потом обошёл женщину и опустился на колено на новом ковре. Смотреть в её заплаканное лицо было трудно. Разговаривать о конкретных решениях, заняв руки и глядя на вещи, оказалось проще для обоих.

— В десяти минутах от нас работает «Солнечный зайчик». Я поговорил с руководством. Со среды дочь может ходить туда постоянно. У них есть гранты для работающих матерей, тебя включили в программу. Недостающую сумму беру на себя. Возвращаться к этому разговору не будем.

Он поправил слона у пледа и продолжил тем же тоном, каким прежде обсуждал только служебные вопросы:

— Со следующего месяца получишь на тридцать процентов больше. Аренда и смесь должны оплачиваться без выбора между ними. Если хозяин жилья повысит плату, скажешь мне. С этим тоже разберёмся. Я уже решил, Оксана.

Она прерывисто вздохнула. Деньги, садик, комната — всё это невозможно было вместить сразу. Ещё недавно она готовилась уйти без расчёта, лишь бы не разлучили с ребёнком. Теперь ей объясняли условия жизни, о которой она прежде не позволяла себе даже просить.

— Зачем вам это, Андрей Павлович? Почему именно нам?

Андрей поднялся и посмотрел на неё. Красивого объяснения у него не было. Речь, которая оправдала бы подобный поступок в его прежней системе правил, он всё равно не смог бы придумать.

— У меня есть возможность помочь. Вот я и помогаю.

Оксана торопливо вытерла щёки тыльной стороной ладони. Так привычно и деловито она убирала со стола случайные капли, словно и слёзы следовало поскорее стереть, чтобы никого ими не задерживать. Андрей наклонился к Софии и осторожно освободил край юбки из её пальцев.

— Можно я её возьму?

Мать кивнула. Он поднял ребёнка, перенёс через порог и усадил посередине ковра. София на мгновение притихла. Под ладонями оказалось мягко, вокруг было много незнакомых красок и вещей. Затем она заметила слона, и осматриваться дальше уже не захотела.

До кроватки малышка добралась быстро. Ухватившись за прутья, поднялась на ножки и просунула руку внутрь. Первая попытка не удалась, вторая тоже. Андрей следил за тем, как она тянется, и только с третьего раза маленькие пальцы сомкнулись на сером ухе.

Он достал игрушку и передал девочке. София обняла слона, прижала к себе и засмеялась, показывая два крошечных зуба. Смех заполнил комнату, давно ожидавшую такого звука. Ни дорогая обстановка, ни приготовленные вещи сами по себе не могли сделать того, что сейчас сделала эта радость.

Андрей остался стоять. С того утра в коридоре прошло всего несколько дней, а защищать прежнюю замкнутость становилось всё труднее. Ему уже не хотелось возвращать расстояние, которое раньше отделяло его от всех остальных. Однако назвать вслух то, что происходило с ним, он ещё не мог.

Оксана подошла ближе. Слёзы остановились; она смотрела то на дочь, уткнувшуюся в мягкое ухо, то на Андрея.

— Андрей Павлович… — начала она и после короткой паузы поправилась: — Андрей. Откуда в вас столько доброты к нам?

София что-то сосредоточенно лепетала слону и тёрлась щекой о плюш. Он открыл рот, но ответ не нашёлся. Ни Оксане, ни себе, ни людям, привыкшим видеть в нём только главу клана, он пока не сумел бы объяснить собственные действия. Уверен был лишь в одном: прерывать происходящее он не хотел.

Поэтому Андрей остался рядом и промолчал. Открытая детская, женщина у порога, счастливый чужой ребёнок на ковре уже принадлежали его жизни. Закрыть дверь и вновь считать комнату пустой он больше не смог бы…