Мама сказала, что уже месяц сидит с ребёнком, хотя моя дочь в это время была рядом со мной

Утренняя рутина не оставляла места для сомнений: покормить Милу, умыть, переодеть, собрать сменную одежду, проверить бутылочку, самой успеть привести себя в порядок. Я двигалась по квартире быстро, как человек, давно выучивший маршрут по минному полю.

Тарас появился на кухне, когда я уже застёгивала сумку. Свежий, гладко выбритый, в рубашке без единой складки. Он выглядел так, будто спал десять часов, а не приехал ночью.

— Доброе утро. Каша осталась?

— В кастрюле, — бросила я, проверяя, не забыла ли запасной бодик.

Он подошёл, легко поцеловал меня в щёку. Этот поцелуй был настолько привычным, что уже почти ничего не означал. Не нежность, не желание, не участие — жест из прежней жизни, которую мы оба продолжали изображать из вежливости.

— У меня сегодня опять допоздна, — сказал он, наливая себе чай. — Совещание перенесли. Ты справишься?

Я даже не повернулась сразу. Вопрос был странным, потому что другого варианта у меня никогда не было.

— Справлюсь.

— Я правда не могу отменить. Там руководство, подрядчики…

— Я сказала, справлюсь.

Он кивнул, будто вопрос решён. Ярина, наша няня, должна была прийти к восьми. Сначала я верила, что нам повезло, но вскоре начались её «обстоятельства»: занятия, простуда, телефон вне зоны доступа. Каждый такой день превращал мою жизнь в пожар.

В восемь пятнадцать, когда я стояла в прихожей с Милой на руках, телефон пискнул сообщением. Ярина писала, что заболела, температура высокая, прийти не сможет, очень извиняется.

Я перечитала сообщение три раза. Слова не менялись. В голове одновременно вспыхнули презентация, инвесторы, Богдан Ильич с его ровной улыбкой и пустое кресло в переговорной, где должна была сидеть я.

— Что там? — спросил Тарас.

— Няня не придёт.

Он нахмурился, но скорее от неудобства, чем от тревоги.

— Плохо. Мне никак, Оксан. Совсем никак.

Я не стала отвечать. Уже знала, кому позвоню: человеку, который не откажет, даже если ему тяжело, глаза после операции устают, а память иногда подводит.

Я набрала маму.

— Мамочка, прости, у меня катастрофа. Ярина сорвалась, а у меня сегодня встреча, от которой зависит весь год. Ты можешь посидеть с Милой? Я привезу её к тебе.

Мама помолчала несколько секунд. В этой паузе я успела почувствовать себя плохой дочерью.

— Конечно, вези, — наконец сказала она тепло. — Что ты спрашиваешь? Будем с моей маленькой хозяюшкой пироги караулить.

— Спасибо. Ты меня правда спасла.

Тарас уже стоял у двери.

— Договорилась? Отлично. Я побежал.

Он ушёл, а я осталась в прихожей с ребёнком, сумками и тяжёлым ощущением, что вся моя взрослая, успешная жизнь держится на маминых «конечно»…