Младший брат привёл в дом невесту и сразу попытался поставить семью перед новыми правилами

Мама заплакала.

— Я не подписала… Она сказала, просто образец…

Сергей вдруг шагнул ко мне.

— Мы хотели по-хорошему.

— По-хорошему? Вы вошли без разрешения, пока меня не было, и давили на мать после операции.

— Не давили! — крикнул он, но голос сорвался.

Ирина раздражённо посмотрела на него.

— Сергей, не оправдывайся.

Вот тогда он впервые не послушался сразу. Он смотрел на маму, на её дрожащие руки, на отца, который сидел сгорбившись, как старик, хотя ещё вчера ругался с табуреткой. Что-то в его лице треснуло.

— Ира, ты сказала, мы просто поговорим.

— Мы и говорим.

— Ты сказала, Аня будет до восьми на работе.

Тишина стала вязкой.

Я медленно повернулась к Ирине.

— Откуда вы знали, до скольки я работаю?

Она моргнула. Один раз.

— Сергей сказал.

— Я не говорил, — тихо произнёс Сергей.

Это были первые слова, которые он сказал не против меня.

Я достала из сумки папку тёти Лиды и положила рядом с её «черновиком».

— Тогда поговорим все вместе.

Ирина увидела фотографию сверху. Лицо её изменилось мгновенно. Не испуг — ярость. Быстрая, голая, настоящая.

— Вы рылись в чужом прошлом?

— В нашем прошлом. Вы уже приходили в эту семью. Через тётю Лиду.

Сергей нахмурился.

— Какую Лиду?

Я показала ему фотографию. Его руки, когда он взял снимок, дрожали.

— Ира?

— Старое знакомство, — резко сказала она. — Не имеет значения.

— Ты говорила, что впервые видишь мою семью.

— Потому что это неважно!

— Неважно? — переспросил он.

И я увидела, как до него начинает доходить. Медленно, болезненно. Не всё сразу, нет. Люди редко прозревают одним ударом. Но в нём пошла трещина.

Я открыла документы.

— Десять лет назад Ирина уже пыталась через доверенность провернуть сделку с имуществом нашей родственницы. Есть заявление, копии, контакт нотариуса. Ничего не довели до суда, потому что Лида вовремя отозвала доверенность. Сейчас схема похожая: найти обиженного члена семьи, войти в доверие, убедить, что его обделяют, давить на пожилых собственников.

— Ты лжёшь, — сказала Ирина. Но голос у неё впервые был не гладкий.

— Камера в прихожей пишет с момента открытия двери, — сказала я. — Там будет видно, как вы вошли, что говорили, какие бумаги положили перед мамой. И слышно тоже.

Ирина побледнела.

Сергей резко посмотрел на шкаф.

— Камера?